тяжело, когда между ними что-то не ладилось.

Они вышли в прихожую и начали надевать куртки. Юлия уже распахнула дверь, когда Михаэль вдруг воскликнул:

— Эй, а это еще что?

В вытянутой правой руке он держал светлую веревку. Толщиной примерно с карандаш, она свисала по обе стороны и была длиной около полутора-двух метров.

Юлия нахмурилась.

— Откуда она взялась?

— Сам хотел бы знать. Она была у меня в кармане.

Юлия внимательнее посмотрела на куртку и покачала головой.

— Это не твоя куртка. Похожа, да, но не твоя. У твоей нет светлых вставок на плечах. Это куртка Андреаса.

— Хм, — пробормотал Михаэль.

Он вернулся через гостиную на кухню, где Андреас возился у рабочей поверхности, а Мартина сидела за столом и листала журнал.

Андреас удивленно поднял голову.

— Уже вернулись?

— Нет. Я по ошибке надел твою куртку и нашел в кармане вот это.

Михаэль поднял веревку.

— Это что такое?

Андреас уставился на нее так, будто видел впервые.

— В кармане моей куртки? Это не мое.

— Охотно верю, — заметила Мартина. — Для игр со связыванием тебе не хватает воображения.

Взгляд Андреаса скользнул от Мартины к Юлии, и он пожал плечами.

— Это зависит от того, насколько вдохновляющим окажется партнер.

— Что с веревкой? — резко спросила Юлия.

Подобные намеки сейчас были ей особенно неприятны.

— Ну… понятия не имею, как она могла оказаться у меня в кармане. Вы уверены, что это была моя куртка?

Михаэль указал себе на грудь.

— Посмотри сам.

Андреас прищурился и кивнул.

— Да, действительно моя. Но все равно… не знаю… хотя постойте. Я на днях заходил в сарай по соседству, там валяется всякий такой хлам. Может, машинально сунул ее в карман и забыл.

На несколько секунд повисло неловкое молчание, и он поспешно добавил:

— Или это было у Бенно в ресторане. Там моя куртка висела на крючке. Кто-нибудь мог по ошибке сунуть веревку в карман, решив, что куртка его.

— Да, — сказал Михаэль. — Такое возможно. Да и неважно.

Он положил веревку на стол и вышел из кухни. Юлия пошла за ним.

Когда Михаэль надел наконец свою куртку, они вышли из дома.

Спустя некоторое время он спросил:

— Что ты об этом думаешь?

Юлия поежилась и обхватила себя руками.

— Мне это кажется странным.

И это было еще очень мягко сказано.

ГЛАВА 39

Некоторое время они шли молча, плечом к плечу.

Мысли Юлии снова и снова возвращались к одной догадке, приблизиться к которой ей было почти страшно — настолько чудовищной она казалась. И все же отмахнуться от нее она не могла.

— Тебе не показалось, что Андреас выглядел так, будто лихорадочно ищет объяснение?

— Что неудивительно, если у него в кармане нашлась веревка, а он понятия не имеет, как она туда попала.

Юлия помедлила, прежде чем решиться на следующий вопрос. Но ей необходимо было обсудить это с Михаэлем.

— Ты знаешь, чем были связаны жертвы? Хармсен что-нибудь говорил?

Михаэль остановился и нахмурился.

— Подожди. Ты ведь не думаешь всерьез, что Андреас может быть к этому причастен?

— Так знаешь или нет?

— Нет, но… Юлия, это так же безумно, как и подозрения Хармсена в мой адрес. Подумай сама: если бы Андреас по ночам уходил из дома, мы бы это заметили. Или хотя бы Мартина.

— Верно. Но, может быть, она заметила? Может, поэтому и набрасывается на тебя — чтобы отвести подозрения от Андреаса?

— Нет, в это я не верю. К тому же Мартина скорее помогла бы упечь Андреаса за решетку, если бы представился случай.

— Если только все это время она не разыгрывает перед нами спектакль.

— Нет, это невозможно. Только не Андреас.

Михаэль снова пошел вперед, словно для него вопрос был закрыт. Юлия догнала его и зашагала рядом.

— Все, что Хармсен привел против тебя, мог подстроить Андреас, — не сдавалась она. — Бумажник последним держал в руках именно он. Он мог подбросить его на место преступления. Моя серьга на твоей куртке — для него это тоже не проблема. Фельдман утверждал, что ночью видел кого-то возле дома. Это мог быть Андреас. А теперь еще и эта веревка…

— Но ты же сама сказала: все, что указывает на меня, Андреас мог подстроить. Мог — не значит подстроил. Это нелепо. Он имеет к этому не больше отношения, чем я.

Юлия умолкла. По крайней мере, эту тему с Михаэлем продолжать было бесполезно.

Она огляделась. Фонари здесь стояли далеко друг от друга, и они то и дело попадали в полосы густой темноты, где почти ничего нельзя было различить. Идеальное место для нападения.

Юлия невольно придвинулась к Михаэлю и нащупала его руку. Он крепко сжал ее ладонь, притянул Юлию ближе и обнял за талию.

Он понимал, что с ней происходит, и ответил на это без слов. За это качество она особенно его ценила.

Минут через двадцать они вернулись домой с покупками. Мартина уже устроилась в гостиной с журналом, а Андреас по-прежнему хлопотал на кухне.

Она даже не подняла глаз, когда Юлия с Михаэлем вошли. Между ними, по всей видимости, снова висело тяжелое напряжение.

Они присоединились к Андреасу и стали накрывать на стол. О веревке, найденной в кармане его куртки, больше не говорили.

За ужином настроение оставалось тягостным. Все вяло ковырялись в тарелках, разговор не складывался.

Время от времени Юлия или Михаэль бросали какую-нибудь реплику, кто-то отвечал двумя-тремя фразами — и снова наступала тишина, нарушаемая лишь звоном приборов о фарфор.

Глухой грохот раздался так внезапно, что Мартина вскрикнула, а Юлия от неожиданности выронила вилку.

— Что это было?

Мартина прижала руку к горлу, словно ей вдруг стало трудно дышать.

— Снаружи, — сказал Михаэль, одновременно поднимаясь вместе с Андреасом. — Как будто что-то упало.

Юлия вспомнила, что Фельдман будто бы видел кого-то, бродившего вокруг их дома.

— Но это должно быть что-то большое.

Андреас щелкнул выключателем у двери, и на террасе вспыхнул свет.

— Пойдем посмотрим.

Вместе с Михаэлем он вышел наружу и прикрыл за собой дверь. За те две минуты, что их не было, Юлия и Мартина не перекинулись ни словом.

Они просто сидели и смотрели на окно и дверь, сквозь которые в комнату лился свет с террасы.

Когда Михаэль