Ферайн выкрикнул ее имя, и сердце Карис рванулось к нему. Комната растворилась в святом огне.

Взрыв поразил ее. Пламя, всепоглощающее и яркое, как полуденное солнце, обожгло веки. Огонь с ревом охватил тело, но она не чувствовала жара. Карис выставила ладони перед лицом, защищаясь от света. Затем, так же внезапно, как и появилось, сияние Бхатума померкло, и окружающее снова открылось взгляду.

Карис опустила руки. Тело Бхатума – кожа, кости, сухожилия, – все рухнуло вниз, мерцая в вихрях синего пламени. Ферайн парил в футе от пола над тем местом, где только что лежал: прямой, с закрытыми глазами, его лизали набегающие волны святого огня, подбородок задрался к потолку. Он открыл рот и издал нечеловеческий стрекот, гортанный, похожий на механический скрежет, на предостережение ворона.

– Опозоренный, – прошептал благоговейно Сабастер. – Сосуд приносит плоды.

Голова Ферайна опустилась. Его глаза распахнулись, сверкая лазурным пламенем.

«Это не он».

Атака была слишком быстрой для зрения Карис. Только что Сабастер стоял перед ней, а в следующий миг исчез – в мгновение ока Ферайн перенес его через все хранилище и ударил о стену. Нижнее лицо эфирита отделилось от тела. Ферайн сжал его обеими руками и раздавил, словно мел.

– Захотел сыграть в кукушку, Сабастер? – произнес он. – Решил вытеснить меня из утробы?

Тело Сабастера дернулось. С резким рывком окружающая реальность стала другой. Гравитация эфиритского царства сменила знак, и мир перевернулся.

Карис упала на потолок, в бассейн. Пока летела, перевернулась в воздухе, тяжело приземлившись на плечи. Сломала ключицу – тяжелый хруст отозвался в груди – и прокусила нижнюю губу. Сооружение из кожи и костей с грохотом ударилось о дно бассейна неподалеку. Тяжело дыша, с полным ртом крови, Карис перевернулась и встала на четвереньки. Ободранные голени горели. Сквозь тонкую пленку потолка она видела отпечатки рук глашатаев смерти, которые тянулись к ней, отчаянно сжимая пальцы. Сабастер и Ферайн с грохотом врезались в бассейн рядом с ней. Сила удара пробила пол, разрушив половину конструкции и открыв широкую пропасть в черное небо. Карис отскочила от края. Схожее с клетью или забором скопище из костей скользнуло и провалилось в дыру, и она услышала крики: вопли вассалов Сабастера, падающих в бездонную тьму. Сердце бухало.

Сабастер и Ферайн откатились к дальней стене и расцепились. Эфирит оттолкнулся от земли, рябью взмывая в воздух. Из-под его крылатого савана вырвалась паутина желтых волокон, тонкая, словно шелк. Сеть взмыла вперед и опутала Ферайна. В тот миг, когда блестящие нити коснулись его тела, он замер. Мышцы Ферайна напряглись и застыли, а лицо исказила мучительная гримаса. Нити втянулись внутрь, сворачиваясь кольцами, словно живое существо.

Ферайн замерцал синим светом и превратился в тень.

Темный силуэт промчался по разрушенному основанию бассейна. Он пролетел вдоль стены, бесформенный и быстрый, как ртуть, и устремился вверх. На безупречно белом пространстве, бывшем недавно полом, спрятаться было негде. Сабастер преследовал его с бесстрастной сосредоточенностью, и все новые нити желтого шелка разматывались из-под крыльев эфирита. Чаши весов сдвинулись: если раньше они сражались на равных, теперь Ферайн оказался в невыгодном положении. Он отступал.

Саван Сабастера ширился, превращаясь в огромный плащ. Он безмятежно поднялся вслед за своей добычей, окруженный струящимися волнами сияющих нитей. Его паутина почти достигала краев зала, густая и все более плотная, загоняя тень над ним в угол. В последние секунды, перед тем как ловушка схлопнулась, белая поверхность пола под Ферайном вспыхнула ослепительным огнем. Когда зрение Карис прояснилось, тень исчезла.

Сабастер тоже потерял его из виду. Эфирит завис в воздухе над Карис. Он медленно вращался на месте, осматривая помещение. Завершив очередной круг, он остановился. Из уст двух оставшихся лиц вырвался жуткий, пронзительный стон. В ответ все поверхности в зале: стены, пол, потолок – превратились в зеркальное стекло.

У Карис над головой повисли тысячи одинаковых Сабастеров. Затем они начали двигаться, их отражения разделялись и разбегались. Каждый эфирит в одиночку рыскал по залу, жадно выискивая Ферайна.

Карис сжала кулаки, рвано хватая ртом воздух. Огромное множество крыльев и белых лиц словно слилось воедино. Ее разум не мог понять, как все это произошло. Каждый дюйм владений находился под контролем Сабастера, сама реальность служила продолжением его власти. В пространстве зала Карис была единственным отклонением от нормы, единственным, что ему не принадлежало. Единственной переменной – и единственным местом, где можно было спрятаться.

Она едва шевелила губами, ее слова были не громче выдоха:

– Скажи, что делать.

И тень, темная и неподвижная рядом, шепнула ей на ухо:

– Прыгай.

Карис закрыла глаза. Это был не Ферайн. Она это знала. Что бы ни таилось в темноте, это был не тот человек, которого она к себе привязала. Она напрягла мышцы. «Я не смогу». Она переместила вес, поднимаясь, хотя разум ее восставал против этого. «Пожалуйста, не заставляй меня».

Она знала, что это не Ферайн. Но тень говорила его голосом.

С криком отчаяния Карис бросилась вперед и взмыла в небо.

Время замедлилось. Впереди – ничего: ни света, ни звука, ни конца. Пустота запела, и она упала в нее, слишком напуганная, чтобы кричать, не в силах пошевелить ни одной частью тела. Воздух обдувал ее кожу. Карис чувствовала каждую секунду, каждое биение сердца, гулко толкавшегося в груди, все это нарастало, быстрее, темнее и холоднее. Пустое черное небо разверзлось. Инерция потянула ее вниз, головой вперед, в небытие, и она падала, падала, падала.

Гравитация резко вернулась. Сдвиг словно ударил кулаком. Инерция угасла, и на миг Карис зависла в воздухе, невесомая и неподвижная. Это было похоже на парение – как волна замирает, перед тем как разбиться о берег. Затем появилась тяжесть. Карис упала, и пустота над ней отступила. Она стремительно понеслась обратно к пирамиде.

Сабастер поймал ее прежде, чем она достигла вершины. Продолжая падать, эфирит обвился вокруг нее, пернатым саваном смягчая падение. Он притянул ее к себе, и Карис инстинктивно вцепилась в него, в единственную опору в пределах досягаемости.

Тень ударила.

Засада пронзила Сабастера, перерезав крылья, сухожилия и неестественно пульсирующие органы внизу, расколов его верхнее лицо надвое, осыпав его белым порошком. Эфирит содрогнулся. Его тело сжалось, перья мантии распластались в единую плоскость, но он не отпустил Карис. Они вместе провалились сквозь белый зал и ударились о пол.

Удар вырвал Карис из рук Сабастера. Она покатилась по полу, замерев на спине. В голове звенело, в ушах все еще ревел воздух. Она чувствовала на коже лихорадочный жар своего господина. Карис захрипела и повернула голову. Эфирит стоял