– К краю! – резко приказал он.

Карис одолела последние футы. Стенка оказалась слишком высокой, уцепиться было не за что. Во рту стоял привкус протухшей крови. Бассейн забурлил, тела внутри зашевелились и забились в поисках ее.

– Сюда, – сказал Ферайн.

Она почувствовала упор под ногами, тень подтолкнула ее вверх, и Карис ухватилась за край бассейна. Ферайн растекся у нее по спине и схватил за руки, подтягивая выше. Натяжение в груди усилилось. Карис попыталась вскарабкаться и умудрилась опереться локтями о край стены. За краем она увидела владения Сабастера, простиравшиеся в бесконечную тьму. Бассейн балансировал на вершине белой пирамиды, в самом центре всего.

Холодная, скользкая рука схватила ее за лодыжку и оторвала от края. Карис упала, и извивающаяся масса снова поглотила ее. Она отчаянно боролась, но все больше рук добирались до ее плеч, шеи… Карис слышала их крики: «милость, милость, милость». Они драли ее одежду, срывали обувь с ног. Голова опустела и кружилась от ужаса, Карис погружалась сквозь воющую массу вниз, вниз. Когда она достигла дна бассейна, оно вдруг натянулось, будто кожа на мышцах, сопротивляясь, затем выгнулось в яростном порыве, и ее выплюнуло наружу, в воздух.

Несколько ужасных секунд Карис падала в пустоту. Видела белое. Затем ударилась коленями о мягкую податливую поверхность и упала вперед, залитая густым водопадом крови, кашляя и отплевываясь.

– Карис Эска, – произнес Сабастер.

Сердце колотилось как бешеное. Эфирит стоял в нескольких футах от нее. Она встала перед ним на колени в позе поклонения, сложившись пополам. Кровь капала у нее волос, стекала по коже. Карис не поднимала головы и видела лишь шепчущий край дымчато-серых крыльев своего господина, а за ним – ограду из бронзовой кожи и огромных костей. Старый труп Бхатума, преображенный. Остальная часть зала сияла ослепительной белизной.

– Вассал моей воли, – выдохнул эфирит. – Пришел час наградить тебя.

Карис стошнило кровью. Она обожгла горло, словно кислота. В голенях и икрах ползучей болью расцвело онемение – она глянула вниз и увидела, как тонкие нити бледных ресничек прорвали ее кожу и впились в плоть, проникая все глубже и приковывая ее к полу. Горло сдавило от ужаса, плечи сотрясались. Она зажмурила глаза.

– Прости, – прошептала она, теряя сознание.

Тень стиснула ее лежавшую на полу ладонь. Карис терзал стыд. Она проиграла и обрекла на муки их обоих.

– Вместилище у Опозоренного. И сосуд созрел. – Перья на крыльях Сабастера зашелестели от нетерпения, маховые крылья затрепетали. – Плоды их тел подверглись гниению, но я восстановил их и вернул к новой жизни. Пятна и бича больше нет – ты будешь способствовать умножению нашего рода, Карис Эска.

Она хотела спасти его. Она хотела вывести его из тьмы на свет. Она хотела увидеть его улыбку.

Тонкая трель наполнила помещение, словно два металлических троса скользили один по другому. Карис открыла глаза и увидела возвышающегося над ней Сабастера. Его три белых лица были жутко перекошены и бессмысленно таращились, открыв рты. Ее окатило едкой сладостью, а кровь на полу от его присутствия превращалась в красный туман. Там, где он истончил Завесу, воздух мерцал неестественными цветами.

Из-под вуали крыльев эфирит извлек круглый предмет, бережно ухватив его длинными черными пальцами. Сфера болезненного коричнево-желтого цвета гниющих водорослей, примерно двух футов в диаметре, блестящая и полупрозрачная. Она и была источником трели. Сфера напоминала некрат, но более крупный и словно пораженный болезнью. Карис смотрела во все глаза, как завороженная.

– Ферайн. – Ее губы сложились в его имя, хотя она не издала ни звука. – Пожалуйста.

Сабастер склонился ниже. Сосуд пульсировал тускло-зеленым светом, это напоминало медленное биение сердца. Она не могла отвести от него взгляда.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Ты поклялся.

Тень ослабила хватку на ее руке.

– Прости меня, – выдохнул Ферайн.

– Карис Эска, вассал моей воли, – сказал Сабастер. – Я отзываю твой кон…

Ферайн отделился от ее тела, поднялся над головой Карис и пересек тень Сабастера. И произнес непринужденно и безразлично: «Ничего не выйдет». Крылья Сабастера от удивления распахнулись. По залу разнесся нестройный звон, свет преломился и обесцветился под воздействием эфирита, и вместилище исчезло. Сердце Карис подскочило к горлу.

– Приветствую тебя, Князь Весов, – произнес Ферайн.

Сабастер зашипел, его тело заколыхалось, словно под порывом ветра.

– Обман!

– Подарок, – поправил Ферайн. – Ты же любишь подарки?

Карис попыталась встать, но реснички сковали ее, она не могла подняться. «Что ты делаешь?» Безмолвный крик измученной страхом души звучал отчаянно и ломко.

– Стой!

– Я Ферайн Талиаде, – представилась тень. – Единственный уцелевший после нападения Новой милости на вареслийское посольство в Торайг – бойни, устроенной, чтобы предотвратить воскрешение Бхатума. И я несу в себе живое вместилище.

Его слова ясно и спокойно разнеслись по залу.

– Нет! – крикнула Карис.

Крылья Сабастера замерли. Эфирит протянул цепкую руку с длинными пальцами. Он провел ею по слившемуся потоку теней на гладкой поверхности пола, словно настороженная собака, вынюхивающая что-то незнакомое.

– Тебе ведь нужно именно это? – спросил Ферайн. – Ты пытался найти жизнеспособное семя. Новую милость неправильно поняли – ты больше не хочешь, чтобы Бхатума были уничтожены, ты хочешь, чтобы их вновь собрали.

Карис сопротивлялась. Реснички глубже впились в ее ноги, острые и холодные, как рыболовные крючки.

– Ферайн, не надо. Не делай этого.

– Обман, – произнес Сабастер, хотя, казалось, уже не так убежденно.

Остро мельтеша пальцами, гнущимися во все стороны, он медленно обошел Карис по кругу.

– Да, он лжет. – Тяжело дыша, Карис изогнулась, чтобы не спускать глаз с эфирита. – Он лжет тебе. Мой господин, я вассал твоей воли, я верна тебе, послушай меня.

– Ты знаешь, что твой нынешний сосуд не годится. – Голос Ферайна струился плавно, как жидкое стекло. – Семя испорчено. Оно не прорастет.

– Он лжет!

Сабастер осматривал пол, слегка приближаясь и снова отступая. Лицо в паху задыхалось, глаза его были зажмурены.

– У меня есть то, что тебе нужно. – Голос Ферайна стал низким и соблазнительным. – И ты обладаешь властью это забрать.

Карис потянулась к Завесе и рванула ее. Череп пронзила мгновенная боль. Все ощущения, все цвета захлестнули ее одновременно, расплавленные, живые, яростные. Весь мир вспыхнул, как умирающая звезда. Она упала назад, задыхаясь. Завеса закрылась. Сабастер был слишком близко, и Карис не могла этого вынести. Горло саднило.

– Отзови мой контракт, – прохрипела она. – Если я тебе нужна, отзови его сейчас.

Ферайн напрягся, тень на полу едва заметно потемнела. Сабастер наклонился к Карис еще ближе, словно ощупывая ее. Его слюна капала ей на плечо.

– Ты носишь вместилище, дарующее истинное потомство? – прошептал он.

– Конечно, – ответил Ферайн.

Она не позволит ему этого сделать. Карис изо всех сил уперлась