Он протягивает руку и легчащими движениями проводит по моему плечу и ниже. Не торопясь исследует изгибы моей груди. Кончиками пальцев обводит ее, осыпая лаской, от которой меня бросает в дрожь.

Кэйлис толкает меня на кровать. И когда я падаю на подушки и матрас, утопая в бархате и мехах, он решительно забирается на меня.

Он исследует каждый дюйм моего тела, словно я – земля, которую нужно завоевать. Карта, которую нужно изучить. Его прикосновения становятся все более требовательными. Он сжимает мою грудь и накрывает ее губами. Я шумно выдыхаю и выгибаюсь навстречу его ласкам, сгибая колени и поджимая пальцы ног. Кэйлис обхватывает другую вершину, кончиками пальцев оставляя вмятины на плоти, почти причиняя боль, не преобладающую над наслаждением. Он прижимает колено между моих ног, оказывая постоянное и такое необходимое давление. Я знаю, что он чувствует, насколько я готова.

Как раз в тот момент, когда думаю, что больше не выдержу ни касаний, ни поцелуев, ни покусываний, Кэйлис отпускает мою грудь и рычит на ухо:

– Я давно хотел трахнуть тебя. С тех пор, как впервые положил на тебя глаз. С тех пор, как увидел, как ты танцуешь с другим мужчиной в том проклятом видении. Какая дерзость со стороны судьбы вообразить, будто кто-то может прикасаться к женщине, которую я считаю своей.

Его глубокий голос проникает прямо под кожу, готовый разорвать меня надвое. А от того, с какой ревностью он цедит слова, у меня поджимаются пальцы ног.

– Если хотел трахнуть меня, то хватит медлить.

Он прекращает медленно исследовать тело и снова находит мои губы, впиваясь в них всепоглощающим поцелуем. Я тут же срываю с него одежду, не в силах терпеть ни секунды. Воздух наполняет треск швов. Пуговицы со звоном разлетаются по полу.

– Как ты смеешь? – выдыхает он. – Мне нравилась эта рубашка.

– Мне больше нравится, когда она рваная валяется на полу.

Его брюки я стягиваю с той же поспешностью. Кэйлис нависает надо мной, такой же обнаженный, как и я. Я уже готова для него.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – требует он, снова сжимая мой подбородок и почти обхватывая горло, словно напоминая, что здесь все контролирует именно он.

– Я хочу, чтобы ты отымел меня, – недвусмысленно говорю я.

Кэйлис наклоняется, прикусывает мочку моего уха и шепчет:

– Еще кое-что. Я буду брать тебя до тех пор, пока ты не начнешь кричать мое имя. После меня тебя не сможет удовлетворить ни один мужчина, никто даже не приблизится к моему уровню. – Я дрожу. Он вновь кладет руку на мою грудь. – Если хочешь избавиться от меня, скажи об этом сейчас, Клара. Или я сделаю тебя своей.

– После такой речи тебе лучше бы соответствовать всему, что ты наговорил. – Он отстраняется, и я встречаюсь с ним взглядом. – И помни, ты обещал не нежничать.

Смешок принца превращается в низкий хрип.

– Хорошо.

Одним резким движением Кэйлис сокращает расстояние между нами. Закрыв глаза, я запрокидываю голову, и он приникает губами к моей вытянутой шее. Комната кружится перед глазами, пока я привыкаю к нему. Это взрыв сладкой боли и глубочайшего наслаждения.

Кэйлис, не теряя времени, задает ровный и энергичный ритм. Его губы касаются то моего горла, то груди. Руки снуют одновременно по всему телу. Кэйлис запутывается пальцами в моих волосах и притягивает меня ближе, чтобы расположить так, как ему нужно.

Он немного отстраняется и просовывает руку между нами, нащупывая чувствительную точку.

– Кричи для меня.

Но я не могу. Каждая мышца напряжена. Прерывистое дыхание выдает подступающее все ближе наслаждение, и как раз в тот момент, когда я приближаюсь к пику, Кэйлис без предупреждения останавливается. Тяжело дыша, я бросаю на него сердитый взгляд, и на его лице появляется злорадная усмешка.

– Да, вот так, – бормочет он. – Смотри на меня своими темно-красными глазами. Смотри со всей ненавистью, на которую способна и за которой скрываешь то, что любишь меня и только меня.

– Я никогда не смогу полюбить тебя, – выдыхаю я.

– Давай, продолжай себе врать.

Он резко отстраняется, переворачивает меня и одной рукой приподнимает за бедра. Пальцы другой запускает в мои волосы и с хрипом овладевает мной снова. Я выгибаю спину, отзываясь на его ласки. А когда почти достигаю пика, он снова замедляется и притягивает меня к себе. Но не покидает меня.

– Нет, еще рано. Я с тобой еще не закончил. – Кэйлис впивается зубами в мое плечо, и я выгибаюсь еще сильнее, спиной прижимаясь к его груди. Никогда еще я не чувствовала себя такой уязвимой.

Я отдаюсь ему целиком и полностью. С каждым новым движением он прогоняет все больше назойливых мыслей из моей головы. Завтра мне будет больно, и я хочу поблагодарить его за это. Он выполняет свое обещание и добивается того, что отныне мое тело будет жаждать лишь его.

Мы то приближаемся к краю, то отступаем. Терзаем друг друга снова и снова, доводя до исступления, до всепоглощающего блаженства. Кэйлис переворачивает меня на спину, и я подчиняюсь его воле, а затем нависает надо мной. Темп становится невыносимым. Восхитительно невыносимым. Я едва могу дышать, плавясь от его действий.

Внезапно меня накрывает волна безумного наслаждения. Кэйлис наконец доводит меня до пика, и из моего горла вырывается крик. Он продолжает двигаться часто и уверенно. Я хватаюсь за его плечи, ногтями оставляя красные полосы на коже. В ту секунду, когда наши взгляды встречаются, он достигает пика и практически падает на меня. Его стоны эхом отдаются у меня в ушах.

Запыхавшись, Кэйлис дергается на мне. Все его тело дрожит, и я кончиками пальцев вожу по его спине. В конце концов он валится рядом со мной.

Несколько мгновений мы лежим в тишине. Наши тела остывают. Румянец сходит с кожи. Сладкое наслаждение остается глубоко внутри, а потребность наконец-то удовлетворена.

– Я в ванную, – заявляю я, вставая с кровати.

Кэйлис тихонько хмыкает в знак согласия.

– Могу дать Пятерку Пентаклей, если нужно.

– У меня в комнате есть. – Каждый совершеннолетний арканист знает, как использовать Пятерку.

– Я бы хотел увидеть, как ты это делаешь.

Я фыркаю:

– Поверь мне, Кэйлис. Сейчас мы должны быть осторожны.

Он смеется мне вслед. Я сурово зыркаю на него, но моя серьезность разрушается из-за его смеха. Он весело фыркает, и даже его взгляд смягчается. Мы такая паршивая пара. Но… мне это даже нравится.

Закончив с ванной, я возвращаюсь к кровати. Он так и не сдвинулся с места и представляет собой то еще зрелище. Я так торопилась, раздевая его, что даже не