враги, настанет конец. Если ты хочешь от меня чего-то еще, возьми это. Но если нет, тогда освободи меня и позволь покончить с тобой раз и навсегда.

– Я не могу. – Только эти три слова приходят мне в голову. Его глаза слегка расширяются. Руки дергаются, как будто он физически сдерживает себя, чтобы не схватить меня. – Ненавидеть тебя. Любить тебя. Но я не могу быть для тебя никем.

И я снова целую его.

50

В поцелуе заключены месяцы невысказанных слов, подавленных и забытых желаний, страхи, которые мы пока не преодолели, но отодвинули в сторону. Он слаще первого глотка вина после Халазара и возбуждает не меньше. Я потворствую своим нужде и бесстыдству, которые с таким трудом игнорировала рядом с ним, потому что нам всегда было чем заняться. Я отдаю власть над собой той части меня, которую он воспламенил на приеме без каких-либо усилий.

Но теперь он здесь. Я даже не уверена, что хочу, чтобы рядом был он. Это все еще Кэйлис, второй принц королевства Орикалис, которого я всю свою жизнь считала врагом и виновником моих страданий. Я до сих пор не знаю, могу ли ему доверять, и втайне готовлю свой собственный план… Но еще он стал для меня кем-то большим. Большим, чем я хотела бы признать. А если и этого мало, то он высокий, сильный и способен удовлетворить все мои потребности, неустанно копившиеся во мне в течение многих лет.

Мои губы приоткрываются, и он пользуется этим, проникая языком в мой рот. И я не просто впускаю его, а разделяю тот же пыл. Руками скольжу по его груди вверх и сжимаю лацканы его сшитого на заказ пиджака, касаясь шеи.

Одной рукой он проводит по моему подбородку и решительно сжимает шею, откидывая мою голову назад и углубляя поцелуй. Ладонью скользит по моему боку к ягодице и притягивает меня настолько близко к себе, что я чувствую его явное возбуждение и непроизвольно издаю стон. Мое воображение разыгралось на не шутку, представляя все то, что он может со мной сделать.

Кэйлис вдавливает меня спиной в дверной косяк и наклоняет мою голову набок, чтобы осыпать поцелуями ключицы. Я сильнее прижимаюсь к нему бедрами, намекая на продолжение. Из глубины его груди вырывается довольных хрип, и по моей коже бегут мурашки.

– Тебе что-то нужно? – почти мурлычет он.

– Трахни меня, – хриплю я в ответ, не в силах думать ни о чем другом. Кэйлис немного отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Если бы можно было отыметь взглядом, я бы уже кричала от удовольствия.

– Да, – шепчет он мне в губы; его грубый и глубокий голос полон отчаянного желания. – Ты не представляешь, как долго я ждал, чтобы заполучить тебя. Заявить на тебя права. Сделать своей любыми способами.

Он изучает мое лицо, словно спрашивая разрешения. Сдвинув руку, он проводит большим пальцем по моим влажным губам. Я не могу удержаться и облизываю его кончик. Мы так и не разрываем зрительного контакта.

Кэйлис стонет, прижимаясь своим лбом к моему.

– Я ненавижу тебя за то, что ты со мной сделала.

– Хорошо. Я никогда не хотела тебе понравиться. – Я обвиваю его шею и запутываюсь пальцами в волосах у него на затылке. Всемогущие Двадцать, они же мягче шелка. Я впиваются ногтями в кожу его головы, зажимая пряди в кулаках, и Кэйлис тихо шипит от боли. Я кусаю его за шею. Он снова обхватывает мою задницу, мнет ее, посылая электрические разряды по позвоночнику. Мое тело напрягается, стремясь к освобождению, а каждый закрывающий его кусок ткани натягивается. – И я не хочу, чтобы мне нравился ты.

Но я хочу. Проклятье, еще как хочу! Просто не готова сказать ему об этом. И буду отрицать это всеми сердитыми фибрами души, которые он, похоже, обожает, несмотря ни на что.

Кэйлис ругается себе под нос, словно соглашаясь со мной. И не прекращает ругаться, пока я расстегиваю пуговицы на его пиджаке, а затем и рубашке, обнажая верхнюю часть груди и то место, где плечи переходят в шею. Он вечно застегивается на все пуговицы. Он осторожнее, чем защищающие его стеллиты за дверью.

Внезапно мне становится интересно, кто последним прикасался к нему. Кто показал, что он тот, кем так боится быть, – мужчина из плоти и крови. Мужчина, у которого могут быть желания и потребности… Мужчина, которого можно сломить.

Кэйлис хватает меня за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Его темные бездны пылают.

– Если ты отдашься мне, я возьму все. Сейчас. А затем снова и снова. Я не буду нежничать.

– Хорошо. – Мои губы искривляет горькая и ироничная усмешка. – Прояви себя с худшей стороны, принц.

У него на лице появляется та змеиная улыбка, к которой я стала относиться с нежностью. Она такая же порочная, как и раньше, но теперь знакомая. Даже желанная. Его ухмылка встречается с моей в поцелуе, более глубоком, чем все предыдущие, но неторопливом. Кэйлис почти лениво наслаждается моим вкусом и покусывает мои губы.

Он явно не собирается спешить.

Он скользит ладонями от моей талии к затылку, впиваясь в кожу. Я вожу руками по его одежде. Чувствую каждый бугорок мускулов, скрывающихся под плотной тканью, и хочу увидеть их, вкусить, провести языком по каждой впадинке.

Я вздрагиваю, и он притягивает меня ближе. Мы оба задерживаем дыхание, ловя каждое невысказанное обещание. Каждую уступку. Не говоря больше ни слова, он ведет меня в спальню.

Не успеваю я опомниться, как мы оказываемся на краю его кровати. Он пальцами перебирает мои волосы, а в его глазах горит желание, отражающее мое собственное.

– Что? – спрашиваю я, не в силах больше выносить его пристальный взгляд.

– Не могу решить, что хочу с тобой сделать в первую очередь.

– Решай быстрее, – наполовину требую, наполовину умоляю я. – Что угодно. Все.

Словно мне назло, Кэйлис неспешно расстегивает мое пальто. Сняв его, он облизывает мою шею, кусает за плечо и посасывает кожу так, что на ней обязательно выступят синяки. Я отвечаю ему взаимностью, вдавливая пальцы в его лопатки и оставляя на спине следы от ногтей.

Следом за пальто отправляется рубашка, а затем и брюки. Кэйлис действует столь неспешно, будто желание не съедает его живьем. У меня дрожат руки.

Наконец он снимает с меня все до последнего лоскута ткани и улучает момент, чтобы полюбоваться собственной работой. Я не съеживаюсь и не стесняюсь. Вместо этого кладу руку на бедро и наклоняю голову набок.

– Увидел что-то, что тебе нравится,