Но он улетучивается, когда несколько часов спустя я просыпаюсь от звука открывающейся двери.

– Кэ… – начинаю говорить я, но останавливаю себя, понимая, что нахожусь не в его покоях, а фигура в дверях не такого роста и телосложения, как принц. Обычно вспышка серебра заставила бы меня насторожиться. Но я узнаю гостью. И этот кинжал с рукоятью в виде молнии тоже узнала бы где угодно. – Алор? Все хорошо?

Не говоря ни слова, она закрывает за собой дверь и бесшумно ступает по ковру. Он черный, плюшевый и с серыми завитками, похожими на танцующие дымчатые символы Таро. Устроившись на нем, Алор рассматривает такие же замысловатые узоры на оштукатуренном потолке. Я жду, когда она что-нибудь скажет, потому что она точно заговорит.

– Оказывается, без твоего храпа я не могу заснуть так легко, как думала, – неохотно признается она.

– Ясно. – Я борюсь с улыбкой. В последний раз в мою комнату прокрадывалась Арина – это случилось после особенно мучительной ночи, когда мы не были уверены, что сможем живыми вернуться в город через тоннели. Это было одно из последних заданий, на которое она пошла со мной. – Ты не могла выспаться с тех пор, как я ушла?

– Я не стану отвечать на этот вопрос. – Алор по-прежнему не смотрит на меня.

– Тогда можно спросить тебя кое о чем другом?

Алор поворачивает голову, и я протягиваю ей одну из дополнительных подушек со своей кровати. Она с сомнением изучает ее, словно я протягиваю пузырек с ядом. Но в конце концов хватает ее и кладет себе под голову.

– Давай.

– Почему ты спишь с кинжалом? – Сначала я думала, что это из-за меня. Но теперь не так уверена.

Она зевает.

– Это часть тренировок в клане Башни… Там всегда кто-то хочет до тебя добраться. Никогда не знаешь, когда они нападут…

– Они?

– Любой из нашего клана. В клане Башни ты либо силен, либо мертв. – Алор поворачивается на бок. Ложится ко мне спиной, давая понять, что говорить больше не о чем. И я не лезу не в свое дело.

* * *

Утренние занятия проходят, мягко говоря, странно. До Пира Кубков остается не больше трех месяцев, и главная цель на этот год – распределить всех посвященных по факультетам – достигнута. Профессора, похоже, довольны, что мы продолжаем изучать те же основы, что они преподавали весь год, просто теперь без всякой спешки. А первокурсники испытывают облегчение. Большинство из них не могут перестать вертеть на шее медальоны своих новых факультетов.

Мы справились.

Но что ждет нас в следующем году, остается под вопросом. Благодаря Арине я получила некоторое представление о том, каким будет первый год. А вот второй – загадка, будущая проблема, и я надеюсь, что Кэйлис поможет мне справиться с ней. Если хотя бы взглянет на меня…

Как только заканчиваются занятия и обед, на котором Кэйлис отсутствовал, я направляюсь прямиком в покои директора. Я готова ждать, пока он не вернется и не впустит меня. Но не встречаю никакого сопротивления. Стеллиты, стоящие у дверей, не останавливают меня. Его покои не заперты, спальня пуста, но из полуоткрытой двери кабинета доносится скрежет пера по бумаге. И мычание, которое принц издает, когда сосредоточен.

Я распахиваю дверь настежь и встаю на пороге. Тишина затягивается на добрую минуту, прежде чем Кэйлис поднимает голову и смотрит на меня. Какое-то время никто из нас не произносит ни слова. Молчание не улучшает моего настроения, а один его вид только вызывает раздражение.

– Кажется, ты хочешь что-то сказать. – Он снова опускает глаза на бумаги на столе. – Что ж, выкладывай.

– Что с тобой не так?

Он поднимает на меня взгляд, но не более чем на секунду.

– Люди сказали бы, что многое.

– Ты выгнал меня.

Кэйлис водит пером по бумаге.

– Ты с самого начала ясно дала понять, что не в восторге от нашего совместного проживания.

Наверно, он прав…

– А разве нам не нужно убеждать людей, что мы настоящая пара? Я не собираюсь возвращаться в Халазар.

– Сомневаюсь, что тебе это грозит после благословения моего отца. О лучшей поддержке мы и мечтать не могли. Даже не пришлось придумывать оправдание твоему переезду в общежитие – тебе на самом деле важно наладить отношения с сокурсниками. – Он сам на себя не похож. Кажется, что эти слова десятки раз он повторял про себя. Кэйлис уже не тот жестокий, но целеустремленный принц, которого я встретила в первый раз. И не тот тихий и удивительно добрый мужчина, который лечил мои раны, нанесенные Изой. Он лишен эмоций. Абсолютно пуст.

– Так, значит, это все?

– Что именно? – Он театрально вздыхает.

– Ты не… Мы не…

– Мы не что, Клара?

– Ты не мог бы посмотреть на меня хоть на минуту? – огрызаюсь я. Если бы я увидела его глаза, то сразу бы все поняла. Поняла, кто мы теперь друг другу. Как будто мне не хватило тысячи предыдущих его взглядов.

Кэйлис откидывается на спинку стула и переключает на меня внимание столь неторопливо, будто это причиняет ему физическую боль. Передо мной стена. Холодная и бесчувственная. Я бы впечатлилась, как быстро он возвел ее, если бы он не пытался скрыться за ней от меня.

– Что? – давит Кэйлис, когда я молчу. Но прежде чем успеваю ответить, он поднимается на ноги. – Чего ты хочешь от меня, Клара? – Он выходит из-за стола. – Ты говорила мне в недвусмысленных фразах, бесчисленное количество раз о глубине своей ненависти ко мне. Ты убегала от меня. Обвиняла в смерти сестры. Сомневалась во мне и моих намерениях. Я ничего не мог сказать или сделать, чтобы заставить тебя думать иначе, а я пытался. – С каждым горько-правдивым обвинением он медленно приближается ко мне. Я не двигаюсь. Невидимая рука удерживает меня на месте так крепко, что спирает дыхание. – Но когда я наконец дал тебе то, что ты всегда хотела, ты только сильнее разозлилась на меня. Так чего ты от меня хочешь?

Вопрос звучит как мольба. Он нависает надо мной, пытаясь поймать мой взгляд. Стена дает трещину, а за ней и мое сердце.

– Я не знаю. – Признание длится чуть дольше вздоха.

– Тогда освободи меня.

– Что?

– Ты поглощаешь каждое мое мгновение. Поглощаешь все мои мысли. Ты отравила покои своим запахом. Заполнила мои сны до такой степени, что я не могу сказать, наслаждение это или кошмар – желать утонуть в тебе. Если ненавидишь меня, то ненавидь, давай навечно останемся соперниками. Пусть любому будущему, в котором мы с тобой больше чем