закончил. Встав на колени у ванны, он вынимает мою руку из воды. Держит ее так, словно она хрупкий артефакт, и намыливает каждый палец с той же неторопливой аккуратностью, с какой рисует карты. Он сосредоточен так же, как когда изучает книги в своем кабинете или за завтраком.

Я вдруг осознаю, что стала частью маленького заветного пространства, в которое он меня впустил. Его прикосновения заставляют меня чувствовать себя такой же священной, как принадлежности в мастерской Шута. Более бесценной, чем золотые карты, которые, как я знаю, он прячет где-то в покоях.

Он поднимает на меня глаза, и я выдерживаю его взгляд. Мне кажется, словно мы оба стоим на краю обрыва, призывая друг друга прыгнуть первым.

«Это тот самый момент?» – спрашиваю я его. И себя тоже. Но ответа нет. Напряжение нарастает до такой степени, что меня начинает колотить.

Мы не бросаемся в объятия друг друга. Не стремимся получить мимолетное наслаждение, порожденное отчаянием и потребностью, которую не удовлетворяли слишком долго. Сейчас между нами… нечто большее. Близость, которой я никогда раньше не знала. Возможно, и не позволила бы себе узнать, если бы она не подкралась незаметно.

Кэйлис поднимается с колен и встает позади меня. Даже в обжигающей воде я борюсь с дрожью от близости его тела. Я погружаюсь глубже, смачиваю волосы и кладу голову на бортик ванны. Когда он пальцами касается кожи головы и начинает массировать ее, я чувствую, как напряжение уходит из мышц. Закрываю глаза, но перед этим успеваю заметить его отражение в воде. Взгляд, в котором таится тысяча слов, которые никто из нас не осмеливается произнести вслух.

Тяжелое, почти неуютное молчание наполняется моей тоской. Мы не назовем это нежностью, привязанностью или чем-то большим. Потому что наряду с восхищением и признательностью… нас переполняют недоверие и сомнения насчет друг друга.

Ты можешь ему доверять? Даже сейчас я не могу этого понять. Я вспоминаю Сайласа, мастерскую Шута, то, как Кэйлис сбежал во время праздника зимнего солнцестояния, а еще многое другое…

Честный ответ – я не знаю.

Но точно знаю, что хочу его. Эта странная мысль не покидает меня, даже когда он уходит, чтобы принести мне одежду. А я жалею, что не попросила его остаться.

Придя наконец в себя, я вижу, что одежда аккуратно разложена, а комнаты пусты.

* * *

За несколько коротких часов главный зал академии преображается ради церемонии распределения по факультетам. Между деревьями подвешены гирлянды с крошечными фонариками, которые зигзагами извиваются над столами, застеленными шелками в цветах факультетов, но теперь за каждым из них есть дополнительные места.

Примечательно, что два параллельных стола в центре зала убрали. Инстинктивно все посвященные занимают те же места, что и в самый первый раз здесь. В дальней части накаляется железо, чтобы оставить метку на тех, кто, даже подобравшись так близко к финишной линии, не сможет назвать себя студентом Академии Арканов.

Или мы сядем за стол факультетов, или отправимся на мельницы. Это последнее нанесение меток в этом году.

От меня исходит аромат парфюма из ванной Кэйлиса. На мне кожаные и плотные хлопчатобумажные вещи, сшитые на заказ. А когда он сам занимает место с суровым видом, я не свожу с него взгляда. Он обращается ко всем посвященным одновременно.

– В ночь Фестиваля Огня вы посвятили себя нашему учению и заплатили за это своим будущим. На Дне Пентаклей показали не только всему Эклипс-Сити, но и, возможно, своим будущим сокурсникам, на что способны, применив усвоенные уроки на практике. А сегодня вы доказали преподавателям и, надеюсь, товарищам-студентам, как далеко можете зайти… и на какие еще свершения способны, – говорит Кэйлис, активно жестикулируя. Мне трудно не представлять, как эти же длинные пальцы скользят по моему влажному обнаженному телу. Дразнят меня без всяких усилий. Разжигают во мне пожар, все еще тлеющий от его прикосновений. – Это ваш последний час в качестве посвященных. Вы заявите о своем намерении поступить на определенный факультет, и если он сочтет вас достойным, то вы будете зачислены в их ряды навеки.

У меня перехватывает дыхание, но я стараюсь сохранять спокойствие. Я не осознавала, как много все это стало значить для меня, пока не оказалась в этом зале. Пока не услышала о вероятности прекращения развития. Может, я и прошла испытания в числе лучших… этого все равно может не хватить, чтобы факультет меня принял.

Называют первое имя, и атмосфера мгновенно меняется. Посвященные один за другим подходят к столам факультетов, к которым они хотят присоединиться, кладут монету перед Королем и, если ее принимают, занимает место за столом.

Драйстин делает ставку на Пентакли, поскольку у них больше всего мест. Они с готовностью принимают большинство знатных особ, в то время как Жезлы заполняют вакантные места. Сорза делает ставку на Жезлы, и, что неудивительно, ее принимают. Она хоть и не благородного происхождения, но великолепно проявила себя. Еще одно гарантированное место достается Алор на факультете Мечей.

Лорен с монетой на дрожащей руке приближается к Мириону. Я задерживаю дыхание.

Он переводит взгляд на меня, как бы спрашивая: «Однажды ты уже поручилась за нее, готова ли сделать это снова?» Лорен успешно прошла два испытания из трех, пусть и провалила заклинание карт. Она не самая сильная посвященная почти по всем параметрам – за исключением одного навыка. Но я понимаю, что остальные недооценивают ее поразительные способности, и отчаянно хочу сохранить к ней личный доступ.

Я опускаю подбородок, совсем чуть-чуть. Едва заметно для всех остальных, но Мирион понимает.

– Я принимаю твою заявку, – говорит он. – Пусть тебя всегда направляет сердце, а источник души никогда не иссякает. Добро пожаловать на факультет Кубков. – Мирион надевает ей на шею медальон с эмблемой факультета, и Лорен с трудом сдерживает писк, когда с готовностью занимает место за столом. Другие студенты Кубков бросают на нее косые взгляды.

Количество оставшихся мест неумолимо сокращается, и к тому времени, когда называют мое имя, остается только одно место и двое посвященных: я и Иза.

Он смотрит на меня, и мы долго обмениваемся взглядами, полными ненависти. У него на лице написано самодовольство. Он не смог покончить со мной ни картами, ни на дуэли. Не смог раскрыть мои секреты из-за боязни возмездия Кэйлиса… А теперь думает, что победит меня сейчас. Несмотря на случившееся в День Пентаклей. Даже зная, что я под защитой Кэйлиса. Он все еще думает, что ему гарантировано последнее место среди Мечей.

В отличие от некоторых других посвященных, которые могли выбирать факультет, у меня на ладони лежит всего