обидел. – Я собираюсь готовиться к празднику и паковать вещи. – Она разворачивается, чтобы уйти. После праздника все студенты покинут академию на летние каникулы.

– Не хочешь поехать в одной карете? – спрашиваю я, останавливая ее. Пир Кубков состоится за пределами академии, в Эклипс-Сити, так что знать тоже будет присутствовать. Это торжественное представление всех посвященных, ставших студентами – арканистами, которых в следующем году распределят по благородным кланам. На празднике огласят окончательные списки второкурсников, уже зачисленных в клан. Кроме того, там будут чествовать выпускников.

– Не в этот раз. У меня есть кое-какие дела, которыми нужно заняться до праздника и во время него, – загадочно отвечает она. Судя по ее тону, я должна догадаться, на что она намекает, но сейчас способна думать лишь о записях, которые просила ее поискать.

– Удачи, – все, что могу я сказать, не уверенная, готова ли к тому, что она может найти.

Она кивает.

– И тебе.

Мне остается лишь гадать, знает ли Алор, как сильно однажды мне пригодится. Я закрываю дверь и развязываю шнуровку платья. Собираясь убрать наряд в коробку, замечаю еще один клочок ткани, ранее упущенный из виду. Должно быть, он съехал в угол, когда я доставала платье.

Подцепив пальцем кружевную бретельку, я достаю шелковый лоскуток, который, по-видимому, является пародией на платье. К нему приколота записка:

«Надень его. Ужин сегодня вечером».

52

Я выхожу из комнаты в плотном пальто, накинутом поверх крошечного платья. Холод проникает под него, лаская обнаженные ноги. С каждым скольжением шелкового платья по коже я осознаю, как мало на мне надето. И понимаю намек, который Кэйлис сопроводил лоскутом платья из кружев и лент и единственной короткой запиской.

Я захожу в его гардеробную и тихо стучу в дверь спальни. Ответом мне служит тишина. Открывая дверь, я почти надеюсь застать его за одеванием. Но комната пуста. Одна из боковых дверей приглашающе приоткрыта, и я вхожу в длинную гостиную, примыкающую к столовой.

При виде меня Кэйлис застывает на месте, но потом заканчивает раскладывать столовое серебро, а я закрываю за собой тяжелую дверь. Тишину, которая уже не кажется такой гнетущей, разбавляет стук моих каблуков. В нашем уединении ощущается знакомая теплота, особенно здесь.

– Ты все это сам сделал? – спрашиваю я, подходя к стулу прямо напротив Кэйлиса. На этот раз он сидит не во главе стола.

– Верно.

– Рейвина вечером взяла выходной?

– Я дал его ей. – Он подходит ко мне и тянется за моим пальто. – Я надеюсь, под ним именно то, что я велел тебе надеть.

– Продолжай требовать, и я могу не захотеть тебя слушаться. – Я скрещиваю руки на груди и приподнимаю брови.

Из его груди вырывается смех. У меня тут же поджимаются пальцы на ногах. Кэйлис подходит ближе, наклоняет голову, и спутанные волны темных волос падают ему на глаза.

– Я принимаю вызов.

В горле пересыхает, а когда он снимает тяжелый бархат с моих плеч, становится только хуже. Я в полной мере осознаю наше уединение. Грудь твердеет, так что ее видно сквозь шелковую ткань платья. Я намеренно ничего не надела под низ… Кэйлис, кажется, не сразу осознает этот факт.

– Нет такого света или теней, которые не подчеркнули бы твою фигуру, – тихо бормочет он, отодвигая для меня стул. Я понимаю намек и опускаюсь на него, чувствуя его обивку кожей под коленями.

Кэйлис подает нам обоим блюда под клошем. Подозреваю, поварам сегодня выходной не давали. Еда, как и всегда, очень вкусная, но я только ковыряюсь в ней. Мое внимание сосредоточено на другом. Мне нравится видеть, как его пальцы сжимают бутылку вина. Каким резким остается его взгляд, – а я люблю его грубую сторону, – пока на губах блуждает нежная улыбка.

– Ты готова к Пиру Кубков? – спрашивает Кэйлис. Пир Кубков состоится уже через два дня.

– Думаю, да. Завтра вечером вернусь к своей команде, чтобы убедиться, что проблем нет.

– Хорошо. – Каждый из нас делает большой глоток вина, и мысли о том, что случится на празднике, опускаются на нас тяжелым грузом.

– Клара… если на Пире что-то пойдет не так…

– Не плачь над пустым гробом, – перебиваю его.

Он явно в замешательстве.

– Что?

– Так мы говорим в клубе. Не поддавайся отчаянию, пока не убедишься, что в гробу кто-то есть. Да, это применимо к ситуациям, когда речь идет о жизни и смерти. Но не только. Не мучай себя из-за того, что может и не случиться. – Я провожу пальцем по ободку бокала и перевожу взгляд на Кэйлиса. – Сегодня вечером я не хочу беспокоиться о том, что принесет нам послезавтра. Я пришла сюда не для того, чтобы что-то замышлять или планировать. Мы уже все подготовили. И, честно говоря, если план недостаточно хорош, то лучше он уже не станет.

– Тогда зачем ты пришла? – Его голос становится тяжелым. Кэйлис почти пожирает меня глазами, и я чувствую, как замирает сердце.

– Разве ты не понимаешь? В конце концов, кроме платья, на мне ничего нет. – Я медленно раздвигаю и снова скрещиваю ноги.

– Хочу услышать это от тебя.

– Какой требовательный. – Мой голос понижается до шепота.

– Таким я тебе и нравлюсь. – Кэйлис облокачивается на стол и подпирает подбородок тыльной стороной ладони, слегка наклоняясь вперед. – Скажи мне, зачем ты сюда пришла?

Эти глаза… Я могла бы провести вечность, растворяясь в них, благодаря его за то, что уделил мне время.

– Из-за тебя.

Кэйлис встает и обходит стол. Я отодвигаюсь вместе со стулом, чтобы повернуться к нему лицом. Он не сводит с меня взгляда, и воздух между нами электризуется. Но не вино бурлит в венах. Одно присутствие принца лишает меня рассудка.

Он наклоняется, и от близости его лица у меня перехватывает дыхание. Я чувствую жар его тела. Тепло губ, которые так просят потянуться им навстречу.

Он так раздражающе, до боли привлекателен. И пусть разум сколь угодно повторяет не делать этого. Интуиция уже покинула меня. Я хочу быть податливой в его руках. Несмотря на то что считаю себя разумной, сообразительной женщиной, иногда просто хочется, чтобы меня трахнул тот, кто очень в этом хорош.

– Нет такого мира, в котором ты бы не поглощала все мое существо. – Его голос звучит низко и хрипловато. Мое тело сжимается от предвкушения.

На этот раз я жду, чтобы расстояние между нами сократил Кэйлис. Он тут же прикасается к моим губам своими, и я едва не всхлипываю, чувствуя покалывание на коже. Большим пальцем он нежно касается моего лица. Я открываюсь ему, и он с готовностью углубляет поцелуй.

Кэйлис чуть отстраняется,