считает Бристара, но я-то знаю, что мама не стала бы делиться нашей настоящей фамилией с простой знакомой. – Я узнала о случившемся в Пропасти только спустя несколько месяцев, а к тому времени вы с Ариной уже сбежали. Она хорошо тебя обучила… Тебе удавалось так долго скрываться от нас.

– От вас? Клуба Обреченных звездами? – спрашиваю я, хотя подозреваю, что речь совсем не о нем.

– Нет.

– Тогда от кого? – я понижаю голос до шепота. Хочу спросить: «Почему ты рассказываешь мне это лишь сейчас?» У нее были годы. Но гораздо больше я хочу услышать, что она собирается поведать.

– Об этом должна была рассказать твоя мать. – Бристара проводит пальцами по виску, затем по лбу.

– Говори, что бы это ни было, я выдержу. – Я рада, что мой голос звучит ровно, невзирая на холод, который вот-вот поглотит меня.

– Что ты знаешь о Хранителях Мира?

– Впервые слышу это название.

– Ох, Лейлис… – вздыхает она. – Хранители Мира – это хранители Старших Арканов. В первую очередь, самого Мира. Древний орден, который существовал на протяжении многих веков. Мы всегда будем помнить миры, по которым ходили, даже если они будут стерты из памяти при перестроении. И мы храним тайну сосуда, на котором запечатлен Мир.

Говоря это, Бристара закатывает рукав и кладет на предплечье маленькую круглую карту – такой формы я прежде не видела. Изящная роспись на ней напоминает мамин стиль рисовки, но линии для меня – большая загадка. В тот момент, когда бумага касается ее тела, она растворяется, и прямо над ней высвечивается символ. Похоже на татуировку, выполненную металлическими, почти ржавыми чернилами. Дизайн прост – круг со звездообразной вспышкой в центре. Никогда не видела такого символа. Но он исчезает так же быстро, как и появляется.

У меня чуть не отвисает челюсть от удивления. Я рылась в библиотеке, в мастерской Шута, месяцами пыталась понять, смогу ли заставить Кэйлиса более четко рассказать о сосуде. И все это время у Бристары была необходимая мне информация.

– Что это за сосуд? – Я стараюсь не выдавать нетерпения.

– Карта. Такая же, как и любая другая. Но в то же время совсем на них не похожа. Она создана с помощью священного и секретного процесса нанесения чернил, который передается из поколения в поколение в роду Хранителей Мира. – Она сжимает и разжимает руки.

– И о нем знают все Хранители Мира?

– Когда-то, много миров назад знали. Но больше нет. В последние дни существования предыдущего мира – до того, как тот был изменен до нынешнего состояния, – на Хранителей Мира безжалостно охотились. Выжила лишь горстка, а после изменения, уже в этом мире, их преследовали с той же жестокостью. Среди выживших была и твоя мать. Последняя Хранительница Мира, знавшая, как нарисовать сосуд.

Я открываю и закрываю рот. От шока я откидываюсь на подушки и провожу рукой по волосам.

– Всему, чему она меня учила… – Каждый урок рисования. Каждую ночь она учила меня рисовать по-своему, учила чувствовать карты и позволять им направлять меня. «Это, Клара, наша особая карта», – слышу я ее шепот, как будто она хочет быть частью этого момента. Она строго наставляла меня не потому, что я Старший Аркан, или не только поэтому.

– Ты, Клара, последняя из ныне живущих, кто знает, как нарисовать сосуд. И я уверена, скоро корона выяснит это, если еще не выяснила. – Бристара поворачивается в кресле, чтобы посмотреть мне в лицо. – И скоро тебе придется сделать выбор: передать эти знания семье, которая была нашим врагом на протяжении многих поколений, или защищать их, как это делала твоя мать.

– Кэйлис не похож на остальных членов семьи.

– Он еще хуже. – Ее глаза темнеют. – Он последний из рода Ревисан.

Я вспоминаю портрет таинственной королевы и короля Нэйтора. Женщины, о которой я никогда не слышала, которой как будто никогда не существовало.

– Королевство Ревисан существовало тысячи лет назад… – слабо произношу я, уже понимая, что эта информация не соответствует действительности. Крепость, в которой расположена Академия Арканов, должна быть древней, но выглядит достаточно современно; устройства внутри ее якобы построены столетия назад, но все еще находятся в рабочем состоянии.

– Ты знаешь, что это не так, – говорит она мне очевидную правду.

Знаю.

Рассказы Кэйлиса внезапно обретают гораздо больше смысла. Как он говорил, что отец убил мать и что воспоминания о ней у него смазаны. Презрение Кэйлиса к своей семье и желание уничтожить Орикалис. Король Нэйтор использовал Мир, чтобы убить мать Кэйлиса? А если так, то почему?

– Почему ты рассказываешь об этом сейчас? У тебя были годы. – В моих словах слышится паника вперемешку с гневом. Тайна, которая когда-то казалась захватывающей, теперь наводит на меня ужас.

– Обычно Хранителями Мира становятся в двадцать один год, отсылая к позиции карты Мир. – От меня не ускользает, что они придерживаются той же логики, что и академия, когда речь заходит о возрасте вступления в магический мир. Ошеломляющая ирония. – Но когда тебя посадили в Халазар, мы все согласились, что ждать дольше глупо. И решили посвятить тебя, если ты… когда ты выберешься оттуда.

– Почему же не посвятили? Я выбралась почти год назад.

– Учитывая твои недавние знакомства… мы хотели быть уверены, что можем доверять твоей интуиции. – В ее глазах снова возникает неодобрение, которое я наблюдаю в течение многих недель.

– Вы держали меня в неведении, чтобы проверить? – Гнев обжигает, как раскаленное железо для клеймения.

– Орикалисы и так знают слишком много. Прежде чем предоставить тебе дополнительную информацию, некоторые Хранители Мира хотели удостовериться, что ты не расскажешь им еще больше.

Некоторые Хранители Мира, не все. И все же у меня такое чувство, что Бристара лукавит. Не то чтобы я жаловалась.

– Но ты же не сомневаешься во мне?

– Я думаю, когда придет время, ты сделаешь правильный выбор. Слишком опасно держать тебя в неведении, что в игре участвуют более могущественные силы. Неизвестно, как бы ты поступила, знай все с самого начала, – отвечает она, и это немного смягчает мое раздражение. Но я стараюсь не показывать этого. Новая информация слишком ценна, чтобы упустить ее из-за вспышки гнева.

– Сколько вас? – Я заметила, что она часто употребляет местоимение «мы».

– Несколько десятков, за вычетом тех, кого мы потеряли во время нападения на короля Нэйтора в День Пентаклей. – И с некоторым отвращением добавляет: – Глупцы.

Так вот откуда убийца в День Пентаклей знала мою настоящую фамилию. Вот почему она узнала меня. Интересно, не была ли она маминой «подругой», которая время от времени наведывалась в Роут Холлоу? Видела ли я ее раньше? Или она просто узнала обо мне благодаря этой