таз, а также черпак, инкрустированный драгоценностями. Герцогиня Ланкастерская вручила ей кубок меньшего размера, подходящий для ребенка. От епископа Чичестерского Роберта Уолдби Изабелла получила серебряную статуэтку Богородицы ростом с себя саму, а лорд-мэр Лондона поднес инкрустированную камнями диадему. После этого лорды откланялись и поспешили вперед, чтобы подготовить торжественный въезд юной королевы в столицу, назначенный на 23 ноября.

Мэр и олдермены встретили королеву в Блэкхите и сопроводили в Кеннингтонский дворец, на обновление которого к приезду Изабеллы Королевская строительная служба потратила тридцать шесть фунтов (£ 22 тысячи). Изабелла оставалась там до 22 ноября. В тот день «юную королеву Изабеллу, которую прозвали „Маленькой“, перевезли из Кеннингтона через Саутуарк в лондонский Тауэр, и такое множество людей вышло ее поприветствовать, что на Лондонском мосту девять человек были раздавлены насмерть»[599].

Переночевав в Тауэре, Изабелла триумфально въехала в Лондон. Горожане преподнесли ей богатые дары и с почестями проводили в Вестминстер, где ее ожидал король. Вскоре Ланкастеры устроили в ее честь прием в своей лондонской резиденции – Или-плейс в Холборне. 8 декабря Изабелле официально предоставили вдовий удел. Рождество двор отметил в Ковентри, а Новый, 1397 год – в Элтеме.

После этого Изабеллу передали под опеку госпожи де Куси; королева жила попеременно в Виндзорском замке, дворце Элтем и замке Лидс. Ей позволили сохранить французскую свиту, но также назначили английских слуг, к которым она искренне привязалась – особенно к главной фрейлине Маргарите, жене Уильяма, лорда Курси. На Новый год супруги Курси получили пенсион в сто фунтов (£ 61,3 тысячи). Среди приближенных Изабеллы была кормилица Ричарда – Агнесса Корби, прежде служившая Джоанне Кентской. В ее окружение входил и хронист Пьер Салмон, бывший секретарь ее отца, позднее ставший посредником между Изабеллой и ее матерью. У юной королевы были собственные канцлер, секретарь, хранитель гардероба, главный вышивальщик, сапожник, ювелиры, портной, служитель винного погреба и мастерица по шелку. Содержание ее двора в первый год пребывания в Англии обошлось в три тысячи фунтов (£ 1,8 миллиона).

Ричард относился к юной королеве с трогательной нежностью, вниманием и лаской, и девочка чрезвычайно к нему привязалась. Очевидцы-французы отмечали, что король окружал супругу постоянной заботой. Один из них писал: «Никогда еще я не видел столь великого государя, который бы так трепетно относился к даме и проявлял к ней такую любовь, как король Ричард к своей королеве»[600]. Монарх продолжал осыпать жену подарками, среди которых были свисток с жемчугами и самоцветами, золотой подсвечник с щипцами для тушения свечей, кубок из дорогого венецианского стекла, украшение в виде оленя с драгоценными камнями, еще одна корона, три диадемы и венок. Эрл Ратленда преподнес ей ожерелье со стручками дрока (эмблемой Ричарда и отца Изабеллы), украшенное медальонами с изображениями розмарина и страуса, возможно прежде принадлежавшее Анне Чешской. В ее коллекции также появились два золотых ожерелья: одно – с восемью цветами дрока, усыпанное жемчугом, рубинами и сапфирами, другое – с белыми эмалевыми стручками дрока. Изабелла пожертвовала собору Святого Павла облачения из алого бархата, расшитые ее гербами, личными знаками – белыми соколами и золотыми ангелами. Папа Бонифаций IX прислал ей попугая и налобное украшение с рубинами и жемчугом, но птица интересовала девочку куда больше драгоценностей.

Для Ричарда Изабелла олицетворяла долгожданный мир. Он называл ее «m’amie» («моя подруга») или «моя дорогая сестра и госпожа, моя возлюбленная спутница»[601]. «Он был так добр с нею, что она полюбила его всем сердцем»[602]. При иных обстоятельствах этот брак мог бы стать столь же счастливым, как союз с Анной. Если в роли короля Ричард потерпел неудачу, то как муж он проявил себя безупречно, охотно исполняя обязанности заботливого отца для юной супруги.

Несмотря на утверждения, что Изабеллу так и не короновали, сохранилось приглашение на ее коронацию в день Богоявления – воскресенье 8 января 1397 года[603]. Лондонская хроника также указывает эту дату. 3 января королева прибыла в Тауэр, а на следующий день проследовала через Сити по улице Чипсайд в окружении двадцати дам, ведущих под уздцы рыцарей с королевской эмблемой белого оленя. В Вестминстере ее встретил Ричард. Архиепископ Арундел провел обряд коронации, для которой Изабелла надела роскошную диадему с драгоценными камнями, подаренную королем. В описи имущества Ричарда за 1399 год значится корона Изабеллы – возможно, та самая, с эмалевыми белыми цветами, что принадлежала Анне Чешской. Впрочем, для коронации она вряд ли использовалась: ребенку она была бы слишком велика, а Изабелла привезла с собой две короны: одну – с первоцветом, а другую – с дроком Плантагенетов.

За коронацией последовал пир в Вестминстерском зале, который в то время перестраивался по распоряжению Ричарда. Крыша еще не была готова, поэтому, «чтобы накрыть зал по случаю коронации королевы из-за нехватки свинца», а также для устройства временных перегородок, отделявших кладовые для хлеба и воды, моечную, сервировочную и винный погреб, закупили двадцать два рулона плотной шерстяной ткани (грубого сукна). Хотя Изабелла была слишком мала, чтобы оказывать политическое влияние, она все же успешно выступила с тремя ходатайствами в статусе королевы. Два прошения были удовлетворены вскоре после коронации.

Турниры по случаю коронации и дня рождения короля продолжались две недели. Как и следовало ожидать, Ричард подвергся критике за расточительность. Показательно, что на Новый год Изабелла не получила подарков ни от Арундела, ни от Уорика. Когда в январе парламент согласился выделить двести тысяч фунтов (свыше £ 81 миллиона) на покрытие расходов, связанных с поездкой во Францию, королевской свадьбой и коронацией, Глостер открыто и резко высказался против мира с Францией. Столкнувшись с упреками по поводу непопулярного мира и неумелого управления, Ричард обратился за поддержкой к Джону Гонту. В конце февраля он вместе с Изабеллой, Гонтом и Болингброком отправился в паломничество в Кентербери, а затем переехал в Виндзор, где в апреле пожаловал супруге звание дамы ордена Подвязки.

12 июня Ричард «по ходатайству королевы»[604] подтвердил права, вольности и привилегии Лондона, а 6 июля Изабелла присутствовала при пожаловании Гонту титула герцога Аквитании в награду за верность.

Возмущение действиями бывших лордов-апеллянтов копилось в душе короля уже целое десятилетие. Он так и не простил им поражения у моста Рэдкот и изгнания де Вера. Теперь Ричард был полон решимости свести счеты с прежними противниками.

Глостер, по-прежнему выступавший против постыдного мира с Францией, пригласил своего внучатого племянника Роджера Мортимера, эрла Марки, к себе в Плеши. «Там он открыл ему все тайны души, поведав, что некоторые влиятельные особы избрали его королем Англии и постановили низложить короля Ричарда и королеву, заключив их под стражу, где им обеспечат достойное содержание до конца жизни»