ожидалось, не сдвинулся с места. Видно, когда еду принесли, он успел обожраться. Теперь же он дремал в том же солнечном пятне, которое теперь снова было теплым, и лишь приоткрыл один глаз, демонстрируя минимальную заинтересованность.

Я, стягивая с себя верхнюю парчовую накидку, смотрела на Ли Жу и чувствовала странное, почти материнское умиление. Она не просто мяукала и терлась об ноги. Она задавала вопрос. Осмысленный, стратегический вопрос.

— Ли Жу, — сказала я, наконец освободив шею от давящего ворота. — Ты начинаешь соображать.

Она надула губки, но в глазах сверкнула гордость.

— Я же не дура. Ты там такая важная шла, все на тебя смотрели. И ты говорила не просто так, а с… с каким-то смыслом. Я почувствовала.

Жун Мао, явно что-то съев, обернулся, облизывая губы.

— Да, хозяйка, твой голос был громкий. Я слышал, даже когда мы стояли сзади. Ты прямо как та птица на рассвете, которая всех будит. Только без еды в конце. Жаль.

Да что нужно, чтобы прокормить этих троглодитов? Они теперь разговаривают, это супер, но все беседы сводятся к еде.

Я скинула наконец последний тяжелый слой и осталась в простой нижней одежде из тонкого шелка. Блаженство. Плюхнувшись на пол рядом с низким столиком, я вздохнула.

— Ладно, слушайте, команда. Краткий разбор полетов. — Я посмотрела на всех троих. Тай Фэн, кажется, даже второй глаз открыл. — Император Суань Вэй хочет этой свадьбы. И хочет быстро. Ему нужен мир с моей… то есть, с нашей страной Цинлун. Внешний мир, чтобы можно было разбираться с врагами внутренними.

— Внутренними? — переспросила Ли Жу, усаживаясь напротив меня по-турецки, но так неуклюже, что чуть не завалилась набок.

— Его жена. Вернее, главная наложница. Та самая красотка в розовом. И канцлер — этот сухой, как щепка, старик. Император в них не верит. Подозревает, что это они виноваты в смерти его старшего сына. — Я поморщилась, вспомниная ледяной взгляд Суань Лина. — А мой жених, наследный принц, и вовсе считает, что это моя семья его брата убила. В общем, идеальная почва для счастливой семейной жизни. Один сплошной курорт.

Жун Мао присвистнул.

— Запутано.

— Именно, — кивнула я. — И в этот запутанный клубок вплетена наша с вами драгоценная шея. Императору я выгодна как живая печать на мирном договоре. Наложнице и канцлеру я пока выгодна, чтобы выдать меня замуж не за наследного принца, а за второго. Самому принцу я, кажется, вообще не нужна. Ни живая, ни мертвая. Разве что как объект для вымещения злости.

В комнате повисло молчание. Даже Тай Фэн перестал мурлыкать.

— То есть… нас всех хотят, но если надо, убьют? — тихо спросила Ли Жу.

В ее голосе не было страха, скорее, обида. Как у кошки, у которой отняли любимую игрушку.

— В оригинальном сюжете — да, — честно сказала я. — В этой дораме бедная дура Гао Лань была главной героиней, но вся ее роль заключалась в том, чтобы страдать, плакать, влюбляться в того, кто ее ненавидит, и в конце концов красиво умереть, дав принцу повод для мести. Она прошла через унижения, предательства, отравления… — я посмотрела прямо на Ли Жу. — И ее ближайшую служанку, кстати, тоже убили. Прямо на ее глазах. Чтобы додавить.

Ли Жу замерла. Ее зрачки сузились до тонких вертикальных щелочек. Шерсть на ее хвосте (который тут же вылез из-под простой юбки) взъерошилась.

— Убили? Служанку? — ее голос стал низким, почти рычащим. Это был уже не писк испуганной кошечки, а голос хищницы. — За что?

Ну тут она догадалась, что она моя служанка. Утром не догадалась, а сейчас здраствуйте.

— Такова была воля сценариста, — горько усмехнулась я. — Чтобы героине было больнее и страшнее. Чтобы зрители плакали.

— Ли Жу прикончат? — уточнил Жун Мао…

Тай Фэн, наконец, поднял голову.

— Что там с Ли Жу? Мы же про Ларису, я правильно запомнил?

Я закатила глаза. С кем я обсуждаю стратегию? С котами?

— Давайте остановимся на том, что никто никого не убьет, — прервала панику я. — Во-первых, я бы к Ли Жу лишний раз не подходила, у нее когти, хвост…

— И я на шкаф могу залезть, — вставила она.

— И это тоже важно, — я кивнула. — А во-вторых, мы то не терпилы. Мы попробуем за семь дней избежать свадьбы, выбраться из дворца и заняться чем-то общественно полезным.

— Только псов бродячих не корми, — флегматично заключил Жун Мао.

— Чего? Псов? — не поняла я.

— Ну, я заметил, что женщины в твоем возрасте подкармливают псов. Собаки — наши враги. Не корми их, короче.

— Рыжик, а по-твоему, — я посмотрела в его наглые, раскосые глаза, — сколько мне сейчас лет?

— Сто? — брякнул он.

Дальше разговор не клеился, потому что я нашла метлу и гоняла рыжего подхалима до талого. Сто? Ну, капец. Я в восемнадцать вернулась.

Прогнав евнухов, читай, моих котов, я осталась с Ли Жу. Отчего-то с ней сразу сложились самые близкие отношения. И это даже на реальный мир распространялось.

Она лениво потянулась, лежа на моей кровати.

— Ты же что-то придумала, хозяйка?

— Пока нет, — мотнула я головой.— Но у нас есть неделя. Семь дней. И за эту неделю надо придумать, как сделать наше положение менее шатким. Или, в идеале, отменить эту свадьбу так, чтобы нас не объявили врагами государства и не казнили.

Ли Жу вдруг задумалась, глядя куда-то в пространство. Потом вздохнула, томно и мечтательно.

— Мужчины тут, конечно, ничего так. Тот принц — холодный, но красивый. А тот, с шрамом, рядом с ним… ммм. От таких даже умереть, может, и не жалко. В кино так всегда: красиво страдают, обнимаются, музыка играет…

Я фыркнула, отхлебнув воды из пиалы.

— Ли Жу, дорогая, смотрю, ты не только политиком становишься, но и романтической героиней. Но позволь тебя разочаровать. Эти «красавцы» — они на вид-то статные, а на деле… — я прищурилась, вспоминая стройную, но не богатырскую фигуру Суань Лина, поджарость Чжэн Фэя. — Щуплые что ли. Хлипкие. Такого в порыве страсти ногами нечаянно пережмешь, и хребет сломаешь.

* * *

Отдых — понятие растяжимое. Для Тай Фэна отдых — это лежать, не шевелясь, в идеально подобранном солнечном пятне. Для Жун Мао — пробежаться по комнате