и дело наклонялся, чтобы рассмотреть что-то на полу — то ли отблеск, то ли насекомое. Я молилась всем знакомым и незнакомым богам, чтобы они просто шли ровно и не мяукали.

По сторонам, как неприступные стражники, стояли члены дворцовой стражи в лакированных доспехах. Их лица были неподвижны, взгляды устремлены в пустоту. Они словно были частью интерьера.

Чем ближе мы подходили к огромным, украшенным дверям, тем больше я ощущала тяжелый, пряный запах ладана. Двери бесшумно распахнулись перед нами, будто сами собой.

Тронный зал был огромен, подавляюще велик. Высокие колонны из темного дерева, уходящие ввысь, поддерживали потолок, расписанный золотыми драконами на лазурном фоне. По длинным сторонам зала стояли рядами чиновники в перламутровых халатах. Их лица были обращены к нам, сотни любопытных, оценивающих, враждебных или безразличных взглядов.

И в центре, в конце длинной-длинной алой дорожки, ведущей от входа, на высоком нефритовом возвышении, сидел император Суань Вэй.

Даже с такого расстояния он внушал трепет. Не молодой, но мощный, как старый дуб. Лицо с густой седой бородой, пронзительные глаза под тяжелыми веками. На голове — сложный головной убор с жемчужными подвесками. Он не двигался, но его присутствие заполняло весь зал.

По правую руку от него, на ступеньку ниже, стоял сухопарый, аскетичного вида мужчина в темно-бордовых одеждах. Его лицо было непроницаемо, а острый взгляд сразу нашел меня, будто булавкой приколол к алой дорожке. Канцлер Янь Чжоу. Да, помню, один из основых злодеев истории. Ох, сколько крови он выпил у бедной принцессы.

Слева, почти на одном уровне с троном, восседала на изящном резном стуле женщина. Идеальные черты, фарфоровая кожа, губы, подкрашенные в алый цвет, сложная прическа, куда выше моей. Главная наложница, Мэй Линь. Ее улыбка была сладкой, как мед, и пустой, как высохший колодец. Она так и не стала императрицей, что ее невероятно раздражало и вызывало в ней ненависть к Суань Лину, чья мать императрицей побывать успела.

Принцы, кстати, тоже присутствовали. Суань Лина я быстро узнала. Он не особенно мне обрадовался. А вот чуть поодаль остановился другой юноша. Он был чуть толстоват, под носом образовалась смешная поросль. Если мне не изменяет память, то звали его Суань Хуа. И он был тот еще фрукт.

Не умный, но и не тупой. Звезд с неба не хватал, но жутко во всем завидовал старшему брату. Мать его во всем опекала и мечтала, что именно Суань Хуа займет трон.

Акстись, болезная. Он же на фоне Суань Лина как бельмо на глазу. Император же не слепой. На что рассчитывает? На хитрого канцлера?

Вэнь Бо замер у начала алой дорожки и склонился в низком, почтительном поклоне. Я, вспомнив в панике уроки этикета из сотен дорам, сделала то же самое, опустив голову и сложив руки в рукавах. Краем глаза увидела, как Ли Жу и Жун Мао неуклюже, с разной степенью успеха, попытались повторить движение. Жун Мао, кажется, чуть не потерял равновесие.

Рано, рано я взяла их с собой.

— Принцесса Гао Лань, дочь императора Гао Цзяня, — громко и четко провозгласил церемониймейстер, чей голос гулко разнесся под сводами. — Почтенная гостья из страны Цинлун!

— Поднимись, дитя, — раздался голос императора. Он был низким, густым, властным, но без явной неприязни. — Добро пожаловать под кров нашего дома. Долгий путь ты проделала.

Я выпрямилась, подняв глаза.

— Благодарю, мой император, — сказала я теми цветистыми, заученными фразами, которые, к удивлению, всплыли в памяти из глубин сознания Гао Лань. — Мой отец шлет свои почтительные пожелания о процветании и надеется, что этот союз принесет нашим народам долгожданный мир и процветание.

— Так и будет, — император кивнул, и его взгляд на мгновение скользнул в сторону Суань Лина. Тот стоял, не двигаясь, лицо — ледяная маска. — Скоро мы отпразднуем свадьбу, и печали прошлого останутся позади.

Казалось, он давал сигнал к началу церемонии объявления даты. Вэнь Бо даже облегченно выдохнул рядом. Я уже отметила, что Суань Лин качнулся, собираясь шагнуть, но тут вступила главная наложница.

— Муж мой, — ее голос был похож на звон хрустальных колокольчиков, сладкий и пронзительный. — Как трогательно видеть эту юную прелесть, такую чистую, такую надежду на мир. — Она обвела зал томным взглядом, давая всем оценить свою поэтичность. — Сердце мое обливается кровью, когда я думаю о том, как мы все жаждем этого счастья. Но… — здесь она сделала искусную паузу, и в зале повисло напряженное ожидание. — Разве можем мы, в своей радости, забыть о тени, что все еще лежит на этом зале? О нашей общей, невыносимой утрате?

Она посмотрела прямо на императора, и в ее глазах блеснули искусственные слезы. Канцлер Янь Чжоу тут же, как верный эхо, подхватил:

— Госпожа Наложница говорит мудро. Светлой памяти наследный принц Суань Мин, ваш старший сын, чья жизнь была так вероломно прервана… — он бросил взгляд в мою сторону, такой тяжелый, что я чуть не отступила. — Не слишком ли поспешно мы пытаемся затмить траур весельем? Будет ли это справедливо к его памяти? Возможно, стоит дать время, чтобы раны хоть немного затянулись. Хотя бы на несколько месяцев.

Так, это не стало сюрпризом. Это я из сериала помнила, и этот момент был мне на руку. Идеально сыгранный дуэт.

Император нахмурился. Его пальцы сжали ручки трона. Он смотрел не на них, а куда-то в пространство, будто видя призрака погибшего сына. Суань Лин напрягся, как струна. Я видела, как его челюсть сжалась. Он хотел что-то сказать, но его положение связывало ему язык.

Вэнь Бо не выдержал. Он сделал шаг вперед, нарушив протокол, его лицо побагровело от возмущения.

— Мой император, простите за дерзость. Почтенная гостья, принцесса крови, прибыла сюда после долгого и трудного пути, следуя договору, скрепленному печатями. Ее отец, император Гао Цзянь, ждет известий о свершившемся браке, который должен положить конец распрям. Откладывать его — значит проявлять неуважение, ставить под сомнение само слово императора Суань.

Он говорил горячо, но его голос звучал одиноко в огромном, враждебном зале. Чиновники перешептывались. Канцлер смотрел на него с ледяным презрением. Наложница прикрыла рот изящным веером, но в глазах ее плескалось злорадство.

Все взгляды снова уперлись в меня. Что скажет невеста? Оскорбится ли? Зарыдает? Будет умолять? Так вела себя настоящая Гао Лань в сериале. Она тогда расплакалась, что окончательно убедило всех в ее слабости и дало наложнице козырь: «Видите, какая нестойкая, не