Я чувствовала, как Вэнь Бо смотрит на меня с отчаянной мольбой. Как Суань Лин сжигает меня холодным взглядом, ожидая, какую же глупость я сейчас выдам. Как сотни придворных ждут зрелища.

Кусайте локти, свидетели моего возвышения. Я тоже умею красноречиво говорить, я через суд разводилась.

Опустив глаза, приняв вид смиренной девы, я сделала шаг вперед, на самую середину прохода между рядами чиновников. Потом подняла голову и обратилась к трону, но так, чтобы мой голос, чистый и звонкий, разнесся по залу.

— Император Суань Вэй, позвольте мне, принцессе, высказать свое смиренное мнение.

Император, оторвавшись от своих мыслей, с удивлением посмотрел на меня. Он ожидал истерики, а не тихой просьбы. Ну, не так чтобы я от истерики была далека…

— Говори, дитя.

— Благодарю вас. — Я снова склонила голову. — Слова почтенной госпожи Наложницы и мудрого канцлера… они истекли из самых добрых и печальных сердец. Чтить память павшего героя — долг каждого. И я, прибывшая из страны, которую также коснулась эта тень войны, понимаю это как никто другой.

Я сделала паузу, давая словам просочиться. В зале стало тихо. Даже наложница перестала вертеть веером.

— Однако, — продолжила я, чуть усиливая голос, — брак — это не просто веселье. Это союз. Доверие, основа для будущего. И раз уж речь идет о таком важном деле, как мир между нашими великими державами… разве можно строить его на спешке или, не дай Небо, на недопонимании?

Я видела, как Вэнь Бо побледнел. Он думал, я веду к отказу. По его мнению, я все утро вела себя неправильно. Канцлер прищурился. Наложница наклонилась вперед, заинтересованно.

— В моей далекой северной стране, — сказала я, вкладывая в голос нотки простодушной экзотики, — есть старый обычай. Прежде чем скрепить союз, жених и невеста могут… присмотреться друг к другу. Пройти короткий путь взаимного узнавания. Не для того, чтобы отказаться, но для того, чтобы будущий союз был крепким, как скала, а не хрупким, как осенний лед.

Фух, эвона как я умею.

В зале пронесся шепоток. Никто не слышал о таком обычае. Потому что я его только что выдумала, на ходу. Вдохновившись, кажется, передачей про отношения, которую я иногда смотрела в перерывах между дорамами.

— Срок этого периода недолог, — поспешила я добавить, видя, как император задумался. — Всего семь дней. Семь дней, чтобы рассеять случайные тучи недоверия, чтобы наследный принц мог убедиться, что я не несу в сердце зла, а я… чтобы понять глубину его доблести и мудрости, о которых так много слышала. — Я рискнула посмотреть на Суань Лина. Его лицо было абсолютно нечитаемо, но в глубине черных глаз, казалось, промелькнула искра чего-то — то ли ярости, то ли жгучего интереса. — После этих семи дней, если воля Неба и воля Сына Неба останутся неизменными, мы с радостью и чистым сердцем примем ваше благословение.

Я замолчала и опустила голову, изображая покорность судьбе и традициям. Внутри же все ликовало. Неделя! Целая неделя отсрочки! Не месяцы, как хотели наложница с канцлером, а всего семь дней. Это выглядело как разумный, почтительный компромисс, а не как протест. А я не Гао Лань, я за неделю тут развернусь.

Вэнь Бо ахнул, но уже по другому поводу. Он смотрел на меня, будто впервые видел.

Император Суань Вэй медленно кивнул. Его тяжелый взгляд скользнул по наложнице, по канцлеру, задержался на неподвижном Суань Лине.

— Необычный обычай, — проговорил он наконец. — Но мудрый. Он говорит не о бегстве, а об ответственности. Он показывает, что принцесса Гао Лань думает не только о своем положении, но и о прочности будущего союза.

Он говорил это громко, на весь зал. Его слова были приговором для интриганов. Они хотели затянуть на месяцы — они получили неделю. И при этом император публично хвалил меня за «мудрость и дипломатичность».

— Пусть будет так, — провозгласил император. — На семь дней объявляется период «чистых взглядов». Принцесса Гао Лань остается нашим почетным гостем. Наследный принц, — он посмотрел на сына, — надеюсь, ты используешь это время достойно.

Суань Лин склонил голову в формальном поклоне. Ни слова. Но я чувствовала, как его взгляд, тяжелый и колючий, впивается мне в спину, когда я снова кланялась императору.

— Спасибо за вашу похвалу, — не примянула отозваться я.

Фух, отсрочку, я, кажется, получила.

Процессия тронулась в обратный путь. Мы шли по той же алой дорожке, но теперь за спиной я чувствовала не просто любопытство, а вихрь пересудов, удивления и злобного шипения. Я шла, высоко держа голову, стараясь не споткнуться о собственный шлейф. Ли Жу и Жун Мао шли за мной, и я почти физически ощущала, как они распушают хвосты от гордости за хозяйку. По крайней мере, мне так хотелось думать. Еще хотелось думать, что удлиненные платья хвосты их не покажут.

Вэнь Бо, выйдя из зала в боковой коридор, обернулся ко мне. Его лицо все еще выражало легкий шок, но в глазах появилось что-то новое — не страх, а осторожная, опасливая надежда.

— Ваше Высочество, этот обычай… — начал он.

— Старый, очень старый обычай, господин Вэнь Бо, — перебила я его, сияя самой невинной улыбкой. — Прабабушки моей прабабушки его чтили. А теперь, кажется, мне нужно хорошенько отдохнуть после такого напряженного дня. И подумать… как же лучше обаять принца.

Я повернулась и пошла по коридору к своим покоям, чувствуя, как тяжелый головной убор наконец-то перестает давить на виски.

Дверь в мои покои закрылась за нами с таким глухим, окончательным стуком, будто отсекла целый пласт реальности.

Я прислонилась спиной к резным деревянным створкам, закрыла глаза и выдохнула так, будто держала воздух в легких все время, пока мы шли обратно по тем бесконечным коридорам. Тяжелый головной убор невыносимо давил на виски.

— Можно снять эту дурацкую… конструкцию? — пробормотала я, уже срывая с себя первую шпильку. Жемчужины зазвенели, упав на циновку.

— Хозяйка! — Ли Жу уже была передо мной, ее зеленые глаза горели нетерпением, а серые ушки (которых, к счастью, под прической не было видно) подрагивали от любопытства. — И чего ты добилась?

Жун Мао, сбросивший свой серый халат в угол, подскочил к низкому столику и с жадностью начал рыться в стоявшей там фарфоровой посуде в поисках хоть какой-то еды. Еду, кстати, принесли. Тай Фэн, как и