не собираюсь никого убивать. Особенно того, кто и так смотрит на меня, как на ядовитую змею. Это самоубийство. А я, — я сделала паузу, — я, кажется, еще не готова к такому героическому финалу.

Он смотрел на меня, и в его глазах шла борьба. Долг, страх, привычка подчиняться — и шокирующая новизна моего поведения. Он был старым слугой трона. Он видел в принцессе Гао Лань инструмент. А инструмент вдруг заговорил своим голосом и отказался резать.

— Ваше Высочество, ваш отец, он не простит.

— Отцу императору сейчас не до меня, — парировала я, внезапно сообразив. — У него свои проблемы. А у меня свои.

Служанка закончила с прической. Я была одета, причесана, напудрена и превращена в ходячее произведение искусства. Я весила, наверное, килограммов на десять больше из-за всех этих слоев и украшений. Но выглядела сногсшибательно. Даже я не могла не признать этого.

Вэнь Бо, видя, что его аргументы разбиваются о каменную стену моего нового характера, беспомощно опустил плечи. Он был старым и умным. Он понимал, что прямо сейчас, перед аудиенцией, спорить бесполезно. Но предостережение он высказал:

— Помните, Ваше Высочество. Один неверный шаг, и вы погубите не только себя. Но и всех, кто с вами. — Его взгляд скользнул по моим котам, которые, завороженные, наблюдали за процессом превращения своей хозяйки в драгоценную вазу.

Вот это был уже весомый аргумент. Я кивнула более серьезно.

— Я помню, господин Вэнь Бо. Поэтому давай перейдем к практическим вопросам. — Я сделала шаг к нему, и мои тяжелые парчовые рукава шуршали. — У меня к тебе деловой вопрос. Личные деньги. Те, что выделены мне на содержание здесь. Их много?

Вопрос был настолько неожиданным, настолько приземленным и далеким от высоких материй долга и миссии, что Вэнь Бо снова открыл рот. Он моргнул несколько раз.

— Личные… деньги? Ваше Высочество, конечно, вам выделено содержание, достойное вашего статуса. Сумма более чем достаточная для любых разумных нужд принцессы на чужбине. Золото, жемчуг, шелк…

— А доступ к ним у меня есть? — перебила я. — Могу я ими распоряжаться? Ну, не сама, через тебя, например.

Он смотрел на меня, пытаясь вычислить подвох, скрытый смысл.

— Теоретически… да, Ваше Высочество. Но для чего? Вам все предоставят здесь, во дворце…

— Просто хочу знать, на что я могу рассчитывать, — сказала я, делая беззаботное лицо, которое, судя по его реакции, не удалось. — На всякий случай. Вдруг захочу купить… ну, не знаю… редкий сорт чая. Или подарить что-то новой подруге. — Я кивнула в сторону Ли Жу, которая в этот момент снова попыталась незаметно прикоснуться к моей накидке, расшитой фениксами.

Вэнь Бо вздохнул, глубокий, усталый вздох человека, который чувствует, что мир сошел с ума, а ему приходится в этом безумии исполнять свой долг.

— Достаточно, Ваше Высочество, — повторил он. — Золотой запас принцессы Гао Лань позволит ей купить несколько таких чайных лавок, если будет угодно.

В его голосе звучала легкая ирония и полная покорность судьбе. Но для меня это была не ирония. Это была музыка. Симфония возможностей.

Я молода, красива, родовита и богата. Да это же самое лучшее, что я узнала. Надо только придумать, как избежать свадьбы, чтобы меня не грохнули, и вылезти из запретных стен.

Объяснять свои вопросы не посчитала нужным. Просто медленно перевела взгляд на Ли Жу. Потом на Жун Мао, который наконец вытер розовую пудру с лица и смотрел на Вэнь Бо с внезапным интересом, как на интересную новую игрушку. Потом на Тай Фэна, который, кажется, снова начал дремать.

Мы переглянулись.

У нас есть деньги. Немаленькие. А значит, есть варианты. Есть пространство для маневра. В этом мире тотальной зависимости, долга и приказов у нас появился свой, маленький, но реальный ресурс. Я теперь реально не хочу возвращаться в свою жизнь.

Лицо Вэнь Бо выражало полную растерянность от этой немой сцены. Он видел, как «принцесса» и ее странные слуги обменялись каким-то глубинным, непонятным ему взглядом, после чего в воздухе, казалось, что-то щелкнуло.

— Хорошо, — сказала я вслух, и голос мой прозвучал странно бодро. — Тогда я готова. Ведите меня, Вэнь Бо, на встречу с императорской семьей. Посмотрим, как нас примут.

Я сделала шаг, и тяжелая юбка зашуршала. Жун Мао и Ли Жу инстинктивно двинулись за мной, стараясь копировать смиренную позу служанок Вэнь Бо. У них получалось ужасно, но сойти за чудаковатых северных слуг, пожалуй, могло.

Тай Фэн открыл один глаз.

— А меня? — спросил он уныло.

— Ты, Тай Фэн, — сказала я, не оборачиваясь, — охраняй покои. От мух, мыслей и прочих напастей.

Он удовлетворенно хмыкнул и устроился поудобнее, чтобы исполнить этот необременительный долг.

Вэнь Бо, проведя рукой по лицу, выпрямился и принял вид важного сановника. Его лицо снова стало непроницаемой маской, хотя в глазах еще плескалась тревога. Он кивнул, и две служанки распахнули высокие двери.

На пороге, в коридоре, выложенном темным деревом, стояла процессия. Стража. Евнухи. Все было серьезно.

Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как давит на виски тяжелый головной убор. Впереди была битва. Но впервые с того момента, как я открыла глаза в этом теле, у меня появилось не только отчаяние, но и крошечный, едва уловимый план.

Когда я смотрела дораму, я трепетала от восхищения. Сколько же сил приложили декораторы. Теперь я шла по коридору, и все это было настоящим. Ох, небеса, я едва удерживала в себе желание, чтобы не выскользнуть из процессии, и не спрятать в больших рукавах кусочек камушка.

Коридор, ведущий в тронный зал, казался бесконечным. Он был выложен темным, отполированным до зеркального блеска деревом, а высокие арочные потолки терялись в полумраке. Свет проникал через ажурные решетки окон, ложась на пол длинными пыльными полосами. Впереди — важный и впавший в недоумение Вэнь Бо, за ним я, потом две его служанки, а замыкали шествие Ли Жу и Жун Мао.

Шорох моих шелков и их неуверенные шаги были единственными звуками в этой давящей тишине, если не считать звона украшений на моем поясе и головном уборе.

Я чувствовала, как каждая мышца зажата. Не от страха, а от концентрации, как перед выходом на сцену в самом ответственном спектакле. Только здесь зрители могли не просто освистать, а отрубить голову.

Ли Жу, идущая за мной, иногда наступала мне на шлейф, а Жун Мао, судя по звуку, то