Как сырую печень и рыбу нюхать, так с кухни не согнать, а тут ей розы не подошли.

— Видите, принцесса, здесь нет ничего такого, — повторила за Ли Жу пришедшая горничная.

Нет то нет, зато я вспомнила, что главная наложница, желая избежать заключения свадьбы, планировала отсрочить дату, вызвав у Гао Лань аллергию. Как водится, у Гао Лань аллергия имелась… на розы.

Аха, из этого вытекает две проблемы. Кто-то уже доносит Мэй Линь все сведения обо мне, и буду надеяться, что это не Вэнь Бо. Во-вторых, семь дней главной наложнице показалось мало. Она захотела утвердить и увеличить результат. Ходила бы прыщавой и красной не меньше месяца. Какая неугомонная женщина.

— Прочь, и воду вашу заберите, — вспылила я, заодно вылив таз на служанок.

Они запищали, расплакались пуще прежнего и поползли к дверям, успев ее закрыть прежде, чем медный таз догнал их.

Не люблю быть строгой и злой, но пусть Мэй Линь не расслабляется. Не буду я здесь скромно ходить и покорно все выносить, как это делала настоящая принцесса.

Обернувшись на котов, я восхищенно произнесла:

— Неужели вы вспомнили про аллергию Гао Лань? Я восхищена, я то полагала, вы тупо за двигающимися человечками смотрели, на мне полежать хотели. А вы и сюжет усвоили, и меня спасли.

Жун Мао потупил глаза.

— Ну, вообще-то нет, хозяйка. Мы тупо воду не любим.

Да, глупый вопрос я задала.

— Ладно, — закатила я глаза. — Ли Жу, теперь у тебя есть важное задание. С этого дня ты нюхаешь все, что мне подносят. Благовония, цветы, масла, духи. Не хочу приключений с розами.

Кошечка улыбнулась.

— А я могу еду твою есть, — благородно предложил себя на роль проверяющего Тай Фэн. — Есть же в твоих картинках такая должность.

Из чего я заключила, что сюжет они все-таки запоминали, но хитросплетения интриг и романтические сцены интересовали их в последнюю очередь. Вот что-то про еду, это да.

— Прости, — усмехнулась я, — котов у меня всего трое. Будем пользоваться теми людьми, которое предоставляет государство.

— Вот всегда ругалась на социальную помощь, а сейчас государство, государство, — забубнил Тай Фэн.

— Хватит, у нас как бы осталась проблема с тем, что вы не можете помыться, — присмотрелась я к троице. Ли Жу, ты вообще девушка.

— В первую очередь я кошка, — красиво взмахнула она выпущенными волосами из под основной прически.

— И завтра начнешь вонять. Сегодня занимаемся бытовыми вопросами. Вы, — уставилась на парней, — ищете, где помоетесь вы, а Ли Жу… — не доверяла я этой зеленоглазой красавице. — Ли Жу со мной останется.

Евнухи, точнее, мои коты, переглянулись. Учитывая, что я добавила веса своим словам, пообещав отмыть их также, как и сбегающий от меня служанок, Тай Фэн и Жун Мао прониклись.

— И потом в песочной куче не валяться, — взяла с них обещание.

Они хоть и были в реальности домашними котами, но иногда я вывозила их на свою старую дачу. Там они с удовольствием плюхались в песок, нежась на солнышке и поджаривая косточки. И я ждала зимы, чтобы снова вывести их на дачу, и они побегали по снегу. А то я тоже не самоубица — огромных котов в своей маленькой ванне отмывать. Приехал бы через несколько недель наряд полиции, вскрывал бы дверь моей однушки, чтобы отыскать бездыханное тело разведенки, которую от страха перед водой разодрали.

День, надо сказать, выдался на удивление спокойным. И даже, я бы сказала, подозрительно идиллическим. После утреннего побоища с тазом и розовой водой все как-то устаканилось.

Коты отмылись, но судя по их обиженному виду, это процедура стала сродни экзекуции.

Ли Жу мылась со мной, в отдельном покое за ширмой, и процесс больше напоминал дрессировку дикой пумы. Она то пыталась ловить ладонью струи, то внезапно начинала вылизывать собственную руку, забыв, что теперь у нее не шершавый язык, а гладкая кожа. В конце концов, я просто села ей на спину (слава богу, я теперь была легкая) и довела мытье до конца, приговаривая сквозь зубы: «Я вырастила тебя из слепого комочка, я тебя и умою».

Мда, почти как Тарас Бульба заговорила.

К вечеру все трое сияли чистотой, пахли сандалом и имбирем и были невероятно красивы. И, что самое главное, послушны. Никто не сбежал в сад валяться в пыли, никто не стащил со стола жареную утку, а дождались своей очереди. Они степенно сидели на циновках, изредка почесываясь или облизывая губы, и выглядели как настоящие, хоть и немного странноватые, слуги. Это меня даже немного умилило. Ну, почти.

Но к вечеру на меня напала тоска. Праздное безделье, когда вокруг плетут интриги, а ты просто жуешь засахаренные фрукты и глазеешь в окно на чужие сады — это невыносимо. Я привыкла шевелиться: в магазине вечно бегала, дома вечно были хлопоты с тремя прожорливыми ртами и готовкой, а тут… тишина. Красивая, ароматная, и очень опасная тишина. Но коты ей наслаждались. Тай Фэн уже храпел в углу, свернувшись калачиком на подушке. Предатели.

На следующее утро, сразу после завтрака к нам снова явился Лян Дэ.

— Ваше высочество, — его голос звучал как шепот, — Ее Высочество, почтенная наложница Мэй Линь, выражает желание насладиться вашим обществом за чашкой утреннего чая. Она просит вас пожаловать в ее покои «Летящего Феникса».

Дождалась. Ну, после вчерашнего экспромта я бы даже удивилась, если бы меня не позвали. Наложнице жизненно необходимо узнать, кем я являюсь, буду ли приносить проблемы.

— Передай Ее Высочеству, что я смущена и польщена таким вниманием, — ответила я сладчайшим голосом, который только смогла изобразить. — Я явлюсь, как только приведу себя в должный вид.

Лян Дэ еще ниже склонился и растворился за дверью, будто его и не было.

«Привести себя в должный вид» оказалось отдельной эпопеей. Ли Жу, узнав, куда меня зовут, пришла в дикое возбуждение и начала таскать из гардероба все подряд: платья с вышитыми фениксами, халаты с драконами, накидки, от которых слепило глаза.

— Хозяйка, на вас должно быть все самое лучшее. Чтобы эта… эта наложница обзавидовалась, — шипела она, запихивая мне в руки веер из павлиньих перьев.

— Ли Жу, дорогая, — осторожно отобрала у нее веер, — мы же не на конкурс красоты идем.

В итоге я выбрала самое скромное платье, чтобы не отсвечивать перед красавицей, которая покорила