Флетчер определенно был занудой и самым мрачным типом, какого видывал свет. Однако тот факт, что в мрачном поместье кто-то ждал ее возвращения, здорово грел Уинни душу.

Девушка поднялась в свою спальню, думая о том, что сегодня ей особенно сложно будет уснуть. Она выудила из кармана круглую склянку с каплями и, зажав ее между указательным и большим пальцем, посмотрела ее содержимое на просвет. Жидкость была насыщенного зелено-желтого цвета и выглядела вполне безобидно. Уинни сковырнула с пузырька круглую пробку и принюхалась. Густо и приятно пахло травами. Она помедлила еще пару секунд и храбро сделала щедрый глоток. Затем аккуратно поставила пузырек на прикроватную тумбочку, легла на подушки и прислушалась, гадая, сколько времени потребуется, чтобы успокоительное подействовало. Было тихо. Странные звуки сегодня не тревожили ее разум. Уинни перевернулась на бок, подтянула ноги к груди, с головой накрылась одеялом и уже спустя секунду крепко заснула.

* * *

Постель купалась в лунном свете, как в кипящем молоке, превращая серую мглу в углах в непроглядную темень. Темнота клубилась все гуще, сбивалась в плотную массу, пружинила мышцами, переминалась с лапы на лапу и ворчала. Она рычала зверем и полыхала кровавыми зрачками туда, где, разметавшись среди подушек, одеял и сбитых простыней, спала Уинни. В комнате было холодно, но ее тело горело, словно в лихорадке. Волосы прилипли к вискам, руки стиснули на груди тонкий батист ночной рубашки, губы беззвучно шептали молитву-оберег, но это не помогало. Не открывая глаз, она перекатилась на бок, навалилась на подушку грудью и боднула горячим влажным лбом кружево наволочки. Из горла вырвался невнятный звук, похожий на стон. Темнота дрогнула. Огромный черный зверь легко вскочил на кровать и поддел кожаным носом край ночной рубашки, задирая ее. Лодыжку опалило огнем дыхания. Горячий шершавый язык жадно прошелся вверх по ноге, к нежной чувствительной ямке под коленом. Уинни вцепилась в подушку, не в силах пошевелиться от ужаса. Рывок – и дыхание зверя опалило открытую шею. Уинни дернулась, но острые клыки впились ей в загривок. Рот Уинни наполнился вязкой слюной от ужаса, рубашка прилипла к телу. Но ничего больше не происходило. Зверь держал ее, обездвижив, чего-то ждал, глухо рычал, не двигаясь, но и не отпуская, и горячо дышал, посылая по коже густую россыпь мурашек. Это дыхание туманило сознание и почему-то отзывалось внизу живота тяжелой пульсацией. Сознание уплывало, и Уинни казалось, что она вот-вот провалится в темноту. Она безвольно обмякла под тяжелой звериной тушей и наконец лишилась чувств. Перед тем, как разум покинул ее, уши затопил леденящий душу звериный вой…

Уинни рывком поднялась на постели, хватая воздух. Сердце грохотало в груди, в горле пересохло, рубашка сбилась до подбородка. Она дико огляделась и, поняв, что все это ей приснилось, со стоном повалилась обратно на подушки. Комнату заливала светом низко висящая над лесом огромная луна. Все тело гудело, а мысли в голове разбегались, как тараканы. Возбуждение было так велико, что казалось, ей ни за что больше не уснуть.

Уинни перевернулась на бок, чтобы не видеть струящийся из-за занавесок лунный свет, и неловко подтянула колени к груди. Уже сквозь сон ей почудилось, что совсем рядом, чуть ли не под окнами, словно эхом из ее сна, раздался низкий звериный вой.

Глава 3. Мрачные предзнаменования

– Лошадь!!!

Уинни чуть не скатилась с постели от дикого вопля, закладывающего уши, но оказалась прижата к матрасу чем-то тяжелым и постоянно меняющим траекторию движения.

– Мистер Эйр! Лошадь! – продолжал доноситься до нее голос сквозь сон, а саму ее начало дико трясти и мотать из стороны в сторону.

Кружева на вороте сорочки затрещали, схваченные в кулак не по-детски крепкой рукой, а в бок невежливо врезалась твердая коленка.

– И вам доброе утро, месье Тамифье, – пробормотала Уинни умирающим голосом, прикидывая, как живется тем, кого бог наградил тремя, а то и большим количеством детей.

Хотя, следует признать, Лилу стоил десятка отборных энергичных сорванцов.

Внезапно тряска прекратилась. Уинни выдохнула с облегчением, попыталась перекатиться на живот и спрятать голову под подушку, испытывая надежду, что Лилу все-таки отказался от затеи добудиться ее, однако в этот момент шторы распахнулись, комнату затопило яркое весеннее солнце, а бесенок применил другую тактику – стал стаскивать с нее одеяло. Уинни подскочила, мгновенно проснувшись, – мысль о том, что ее истинная гендерная принадлежность будет раскрыта прямо сейчас, подействовала как нельзя бодряще. Она схватила край ускользающего одеяла и резко дернула его обратно. Лилу, не ожидавший от нее такой прыти, не удержался на ногах и кубарем покатился по полу.

Впрочем, это совершенно не повлияло на его настроение.

– Да поднимайте же свою жопу, мистер Эйр! Лорд Флетчер подарил мне лошадь! Я целую тарелку этой дурацкой овсянки проглотил, чтобы меня наконец отпустили познакомиться с ней!

– Лилу, если ты еще раз произнесешь слово «жопа», я заберу лошадь обратно, – донесся до Уинни знакомый низкий голос.

Уинни, похолодев, уставилась на дверной проем, где, небрежно привалившись к косяку плечом, стоял лорд Флетчер собственной персоной. Эльфийка судорожно поправила на шее сорочку и яростно потерла глаза, пытаясь прикинуть, который час и какого черта она еще в постели, если вокруг такая суета.

– А как же называть жопу мистера Эйра?

Лилу озадаченно почесал проклюнувшийся правый рог, косясь на завернутую в одеяло, как в кокон, Уинни. Лорд Флетчер заинтересованно глянул в том же направлении.

– Приличные люди избегают упоминания этой деликатной части тела в разговоре, – вспыхнув, ответила Уинни, мысленно пожелав себе провалиться в преисподнюю сию же секунду вместе с кроватью.

Лорд Флетчер, заметив ее метания, дернул уголком рта, силясь подавить улыбку.

– Простите мою бестактность, мистер Эйр, у меня не было намерения врываться к вам в комнату без предупреждения. Я лишь пытался перехватить Лилу, но, к сожалению, это оказалось невыполнимой задачей. Подарить подарок, едва рассветет, было плохой идеей.

Произнося эти слова, лорд Флетчер не сдвинулся с места ни на дюйм и, уж конечно, не предпринял ни единой попытки покинуть комнату. По сравнению со всклокоченной после сна Уинни, он выглядел безупречно в облегающих бриджах для верховой езды и идеально подогнанном по фигуре сюртуке. Руки его на сей раз были затянуты в перчатки, так что пугающих окрашенных в черный цвет ногтей не было видно.

Уинни поежилась.

– Я, кажется, проспала… Проспал! – беспомощно пробормотала она, надеясь, что ее оплошность не будет замечена.

Лорд Флетчер легко оторвался от косяка, но вместо того, чтобы покинуть комнату, направился к кровати. Он приближался,