Уинни подождала с минуту и, мысленно пожав плечами, уже готова была вновь склонить голову на подушку, как вдруг до ее чуткого эльфийского уха донесся раздирающий душу леденящий вой. Невидимое ей животное, совсем близко в лесу, подступающем темной грядой к поместью, вынимало душу своим тоскливым зловещим голосом. Теперь этот вой не смолкал ни на секунду, и Уинни готова была поклясться, что в нем, помимо тоски, звучат злоба и бескрайняя животная ярость.

Вой раздался снова, и теперь казалось, что зверь стоит прямо под ее окном. Словно дьявольское отродье явилось из самой преисподней по ее душу. Зубы Уинни снова принялись отбивать дробь, спину и ноги сковало ледяным ужасом. Она рывком натянула на голову одеяло, сжалась в комок и крепко, как в детстве, зажмурила глаза. Вой, приглушенный толщей одеяла, немного стих, а потом и вовсе стал неразличим, потому что все вокруг Уинни заполнил бешеный стук ее перепуганного насмерть сердца.

* * *

– Что с вами, Джеймс?! – всплеснула руками тетушка Сесиль.

Молли ободряюще улыбнулась и подвинулась, освобождая место подле себя на скамье. Уинни слабо улыбнулась ей в ответ, села за стол и уткнулась носом в тарелку с овсянкой, не испытывая ни малейшего желания приниматься за завтрак.

Она совершенно не выспалась, ее терзали тревожные мысли о загадочном звере. Сон пришел только под утро и был прерывистым и зыбким, как болотный туман. Он не принес облегчения, а только залег темными тенями под глазами. Вой невидимого животного то слышался наяву, то приходил во сне. Уинни проклинала на чем свет стоит свой идеальный эльфийский слух, позволяющий ей различать звуки, недоступные другим, а заодно и яркое воображение, которое частенько дорисовывало то, чего нет. Следовало немедленно разобраться с проблемой, а Уинни не привыкла откладывать дела в долгий ящик. Тем более, каким бы светлым и спокойным ни было это мирное утро, ночь все равно придет, а значит, звериный вой снова может ворваться в ее сны.

– В ланкастерских лесах водятся оборотни? – ляпнула она, не дождавшись, пока мысль окончательно оформится в голове.

Наступило гробовое молчание, посреди которого ложка вывалилась из руки тетушки Сесиль и оглушительно грохнула по столу. Губы Молли заметно побледнели.

– Оборотни? – переспросила девушка.

Бомфорд свел брови к переносице и неодобрительно зыркнул в сторону дрожащей, как овца, горничной.

– Мистер Эйр, умоляю вас! Откуда такие мысли?

– Я просто спросил, – примирительно произнесла Уинни и стыдливо засопела в свою тарелку.

Бомфорд аккуратно отложил ложку и расправил плечи.

– Последнего оборотня в этих краях видели лет сто назад. Они давным-давно вымерли. Вы же знаете, что приказом короля оборотням запрещено было вступать в брак и размножаться.

– Да, но поместье охраняет самый настоящий берсерк, – возразила Уинни, хотя уже поняла, что разговор этот она затеяла зря.

– Берсерки могут контролировать обращение, – донеслось вдруг от двери, и в спину Уинни потянуло холодом в прямом и переносном смыслах.

Верджил Дэвис стянул кожаные перчатки с раструбами, отряхнулся, как собака, сбивая редкие капли дождя с сюртука, прошел к камину, сунул перчатки под мышку и протянул к языкам пламени озябшие ладони.

– Я могу обращаться в медведя в случае необходимости и полностью контролирую медвежью сущность, в отличие от оборотней. Так что, уверяю вас, мистер Эйр, опасаться вам нечего.

– Из моей спальни слышны какие-то странные звуки, они всю ночь не давали мне спать, – тихо, но твердо сказала Уинни, скрещивая свой взгляд со взглядом егеря.

Тот глянул на нее с интересом и медленно обнажил клыки в хищной ленивой улыбке.

– В лесу еще водятся волки, мистер Эйр, – насмешливо сообщил Верджил. – А волкам свойственно выть. Но, уверяю, если вы не станете гулять по ночам в одиночестве, с вами все будет в порядке.

* * *

– Люпиус? Люпиарус? Люпатопарус?

Лилу шумно выдохнул, отдуваясь, и поскреб лоб. Уинни сдержанно улыбалась, но подсказывать не спешила.

– Нет. Попробуйте еще раз. Как на латыни звучит «волк»?

– Да на кой черт она вообще сдалась, эта чертова латынь?! – взорвался красный от досады бес и сильнее принялся ерошить волосы – как всегда, в минуту злости у него зачесались молодые, только что проклюнувшиеся рога. – Вы вот, мистер Эйр, знаете хоть одного латынянина… латынина… латына?

– Нет, мой дорогой. Латынь – язык, на котором разговаривали древние римляне, и сейчас его называют мертвым, потому что официально им не пользуются.

– Так какого ляда я должен учить его?! – взвыл Лилу и со всей дури приложился лбом о стол, служащий ему классной партой.

– Не следует пренебрегать латынью, дружок, – попыталась Уинни примирить Лилу с действительностью. – Многие английские слова имеют латинские корни, поэтому любой уважающий себя образованный человек должен знать основы латыни.

Лилу засопел.

– Черта с два! Я уверен, что лорд Флетчер тоже знать не знает, как на латыни будет «волк»!

– Люпус, – донесся от двери спокойный голос, и Уинни с бесом синхронно вздрогнули.

Граф стоял, сложив руки на груди, и невозмутимо разглядывал ученика и учителя.

– На латыни волк звучит как «люпус»… Простите за вторжение, я не хотел помешать вам. Строго говоря, я пришел за книгой, совершенно запамятовав, что вы занимаетесь в библиотеке, – объяснил он свое присутствие и прошел в комнату, направляясь к стеллажам. – Я не буду отвлекать вас. Но, раз уж я здесь, должен заметить, месье Тамифье, что ваш учитель абсолютно прав. Знаний никогда не бывает слишком много, и мы не можем предугадать, что именно нам пригодится в жизни.

– У меня голова лопнет, – пробурчал под нос Лилу, не смея протестовать слишком громко.

Граф дошел до стеллажа, пробежался длинными пальцами, унизанными перстнями, по ряду потрепанных корешков и, нахмурившись, выцепил одну из книг. Затем сунул ее под мышку и как ни в чем не бывало пошел обратно к двери, по дороге потрепав Лилу по всклокоченным вихрам.

– Не лопнет, – успокоил он бесенка. – Хотя не исключено, что пар пойдет из ушей, особенно если будешь так злиться.

Уинни не удержалась и фыркнула при виде вытянутой физиономии воспитанника. Граф перевел на нее взгляд, притормозил на полпути, нахмурился, подошел к столу, за которым она сидела, и пристально всмотрелся в ее лицо. От его взгляда эльфийке стало не по себе, и она непроизвольно отвела глаза, однако граф цепко схватил ее холодными пальцами за подбородок и насильно заставил повернуть лицо к свету.

– Что с вами? – отрывисто спросил он. – Вы нездоровы?

– Со мной все хорошо, милорд, – прошелестела Уинни и вынуждена была прочистить горло, чтобы ее услышали. – Просто не выспался.

– Кошмары? – выгнул бровь граф, не отнимая руку от