Продолжая чистить пистолет, Трэвис начинает играть с телевизором. Пяткой сапога он упирается в ящик, на котором стоит телевизор, раскачивает его до тех пор, пока не происходит неизбежное — телевизор с грохотом падает на пол. Короткая вспышка, экран гаснет.

Трэвис крутит ручку телевизора, хлопает по корпусу, но изображение не появляется...

Трэвис (про себя). Черт.

Разговор со Стариком

Ночь. Трэвис припарковывается рядом с пустыми такси напротив кафе Беллмор — места отдыха таксистов. Запирает машину, обходит стороной двух пьяных бродяг, затеявших драку на улице, входит в кафе.

В дальнем конце кафе за пластиковыми столиками устроилась компания таксистов. Одни клюют носом, другие закусывают, третьи травят байки. За длинным столом сидят Старик, Доллар, Чарли Ти и Четвертый таксист.

Старик. Знаете нового парня у нас в колонне? Такой с длинными волосами, хиппи... Эдди его зовут.

Старик показывает, какие у парня волосы, — все кивают.

Старик. Вчера ночью он вызывает диспетчера. Знаете Чарли Макколла, нашего диспетчера?..

Доллар. Макколл-прикол?

Старик. Он самый. Так вот, Эдди вызывает его и говорит: «Что мне делать? У меня в машине девчонка, которая не может расплатиться. Просит заехать попозже. Что делать?»

Таксисты смеются. Трэвис берет чашку кофе и несколько пирожных.

Чарли Ти. Это значит, сто пятьдесят человек в других такси всё это слышат по радиосвязи.

Старик. Макколл спрашивает: «Сколько на счетчике?» Эдди отвечает: «Два пятьдесят». Макколл ему: «Она этого стоит?»

Таксисты опять смеются.

Доллар. Старый хрен Макколл.

Старик. Парень ему в ответ: «Да. Лет девятнадцать, очень даже из себя». Макколл отвечает: «Ну что я тебе посоветую?»

Четвертый таксист. Надо было посоветовать у начальства спросить разрешения.

Старик. Макколл говорит: «Если нужна помощь, то я попробую кого-нибудь с линии подозвать».

Чарли Ти. Слава богу, помощников полторы сотни.

Доллар. Да, кто-то должен следить за оплатой.

Старик. Она-то ребенок. И уже крепко под балдой.

Трэвис с кофе и пирожными направляется к их столу. Чарли Ти замечает его.

Чарли Ти. Привет, Убийца.

Чарли Ти наставляет палец в виде пистолета на Трэвиса.

Старик. У тебя уже репутация, Трэвис.

Чарли Ти. Как насчет пятерочки, что ты мне задолжал, Убийца?

Трэвис достает пачку мелких денег. На стол падает смятая двадцатидолларовая бумажка. Он отдает Чарли Ти пять долларов из пачки, а двадцать прячет в кармане куртки.

Старик (за кадром, обращаясь к Трэвису). Как работа сегодня?

Трэвис. Так себе.

Чарли Ти. Это точно, черт возьми. Если бы не один пассажир, вся ночь была бы впустую. Я его в аэропорту подцепил: ему за город надо было. Уж я с ним поколесил, да еще в придачу пять долларов чаевых получил.

Старик (в шутку). Мы тебя, Чарли Ти, скоро в полицию сдадим. Так стричь деньги с простаков...

Доллар. Помнишь, как однажды этот тип посадил четырех фраеров откуда-то из Пакистана? На мосту он показывает их паспорта сборщику пошлины и с каждого взимает десять долларов за пересечение границы.

Чарли Ти. Я знаю, что ты еще почище делал.

Доллар. По крайней мере я не торчу все время в аэропорту, а езжу по всему городу.

Чарли Ти (усмехаясь). Каждый зарабатывает, как умеет.

Старик. Ладно, пора двигать.

Трэвис. Старик, погоди. Я хочу с тобой поговорить.

Старик ждет Трэвиса. Тот быстро допивает кофе и догоняет его.

Чарли Ти. Пока, Убийца. Пугач не забудь.

Он опять стреляет из пальца и смеется. Старик и Трэвис кивают на прощанье, расплачиваются и выходят.

Трэвис (на ходу). Слушай, Старик.

Старик. Да.

Трэвис хочет что-то сказать, но видит группу панков. Приплясывая, они направляются к нему. Один из ребят, словно играя в баскетбол, из-за спины бросает баллончик из-под краски. Другой делает вид, что собирается ключом оцарапать одну из машин.

Старик никак не реагирует. На лице Трэвиса — вспышка гнева, который ему удается подавить. Тяжелым взглядом он уставился на мальчишку с ключом. Этот его взгляд мы уже видели в магазине в Гарлеме. Взгляд убийцы.

Парень, должно быть, интуитивно почувствовал это и, приплясывая вокруг Старика и Трэвиса, демонстративно прячет ключ в карман.

Трэвис (нерешительно продолжая прерванный разговор). Старик...

Старик. Я слушаю.

Трэвис. Мы раньше как-то особо не разговаривали друг с другом.

Старик. Ну?

Трэвис. Я хотел кое-что спросить. Ведь у тебя большой опыт.

Старик. Еще бы. Поди недаром Стариком называют.

Трэвис. Я просто хотел...

Старик. Тяжко тебе?

Трэвие. Очень тяжко.

Старик. Бывает.

Трэвис. Иногда бывает, что, кажется, могу натворить черт-те что. В голову лезут какие-то идиотские мысли. Могу просто выйти и натворить что-нибудь такое.

Старик. Ты думаешь, это потому, что ты работаешь таксистом?

Трэвис. Да.

Старик (кивает). Я знаю.

Трэвис. Понимаешь, могу натворить что угодно.

Старик. Слушай, Трэвис. Я всё это понимаю. Давай я тебе объясню. Ты выбираешь определенный образ жизни, и ты так живешь. И жизнь твоя такая, какой ты сам. Я вот за баранкой двадцать семь лет, из них десять лет работаю по ночам. А собственного такси до сих пор нет. Видимо, я этого сам не хочу. Понимаешь, должно быть, в этом моя суть. Видишь ли, человек поступает так, как он поступает, и всё. Его поступки — это он сам. Чего брыкаться, все равно никуда не денешься. Сколько ты таксистом работаешь? Месяца два? Ты как фишка, которую бросили мимо ячейки, вот ты и должен какое-то время покрутиться, чтобы ячейку эту отыскать и поудобней в ней устроиться.

Трэвис (после паузы). Странно. Чертовщина какая-то.

Старик. А что ты хотел? Я тебе не Бертран Расселл. Всю жизнь за баранкой. В конце концов, я даже не знаю, о чем ты говоришь.

Трэвис. Мне кажется, я и сам не знаю.