она думает: «Какого черта? Что может случиться?» В конце концов она всегда хотела узнать, что это за фильмы. Кроме того, она не привыкла перечить своему спутнику.

Трэвис ведет Бетси к свободному ряду в середине зала. Он оказался прав — парочки действительно смотрят такие фильмы. В зале — еще по крайней мере шесть или семь мужчин со своими «спутницами». Трэвис привычно усаживается в кресло. Бетси с любопытством оглядывается вокруг.

С экрана строго одетая женщина средних лет вещает о том, как важна здоровая половая жизнь для счастливой супружеской жизни. Затем возникает пара, совокупляющаяся на белой кровати.

Трэвис внимательно следит за тем, что происходит на экране. У Бетси же бледнеет лицо, и сознание ее наполняет единственная мысль: «Что я здесь делаю?»

Трэвис (про себя). А, черт!

Бетси. В чем дело?

Трэвис. Забыл кока-колу купить.

Это последняя капля. Бетси какое-то мгновение смотрит на него, затем встает и пробирается к выходу. Трэвис, не понимая, в чем дело, спешит за ней.

Трэвис. Куда же вы?

Бетси. Хватит с меня.

Трэвис. В каком смысле?

Бетси смотрит на Трэвиса, стараясь понять его.

Бетси. Я на такие фильмы не хожу.

Трэвис. Я в фильмах не очень разбираюсь...

Бетси. Ты что, только сюда и ходишь?

Трэвис. Ну, здесь дороговато, конечно...

Бетси. Нет, ты что, только порно смотришь?

Трэвис (колеблясь). В основном... да.

Бетси. О, Боже!

Трэвис. Если хотите, мы можем пойти на другое кино. Мне все равно. Деньги у меня есть. Сколько угодно...

Трэвис указывает рукой на длинный ряд козырьков от кинотеатров вдоль 42-й улицы, но Бетси прерывает его.

Бетси. Если тебе всего-навсего потрахаться приспичило, почему ты сразу не сказал?

Трэвис ошарашен прямотой Бетси. Не в состоянии ответить на ее вопрос он продолжает говорить о том, о чем говорил.

Трэвис. Здесь масса кинотеатров. Я во всех не бывал, но они хорошие, я уверен.

Бетси. Нет, Трэвис. Ты славный парень и все такое. Но хватит с меня. Я иду домой.

Трэвис (перебивая). Вы хотите сказать, что не хотите в кино? (Пауза.) Здесь масса кинотеатров.

Бетси. У меня нет настроения. Просто мы очень разные люди, вот и все.

Трэвис (озадаченно). Как так?

Бетси. А так. Ты ступай своей дорогой, я пойду своей. Спасибо за все, Трэвис.

Трэвис. Но... Бетси...

Бэтси. Я хочу взять такси.

Трэвис (следуя за ней). Пластинка.

Бетси. Возьми ее себе.

Трэвис. Можно мне позвонить вам?

Бетси ищет такси.

Трэвис (нежно). Пожалуйста, Бетси, ведь я купил ее для вас.

Бетси смотрит на его печальное доброе лицо и смягчается.

Бэтси. Хорошо. Я возьму пластинку. Такси!

Трэвис пытается возразить, но слова его повисают в воздухе.

Трэвис. У меня же есть такси.

Бетси говорит водителю, куда ехать, бросает взгляд на Трэвиса. Машина быстро отъезжает.

Трэвис беспомощно оглядывается: несколько прохожих остановились на многолюдной улице понаблюдать за ссорой.

Телефонные звонки и цветы

Дома у Трэвиса.

Он пишет за столом. Здесь несколько новых предметов: большая склянка с витаминами, пузырек с таблетками аспирина, пинта абрикосового коньяка, начатая буханка дешевого белого хлеба. На стене висят шуточный плакат, на котором написано «На днях я собираюсь организозаваться», и оранжево-черная бамперная наклейка, призывающая голосовать за Чарльза Палантайна.

Трэвис (голос за кадром). 8 мая 1972 года. В моей жизни произошел еще один поворот. Дни идут своим чередом...

На раскрытой тетради лежит карандаш.

Чуть позже, оседлав стул с прямой спинкой, Трэвис смотрит телевизор. На коленях у него миска с молоком. Трэвис добавляет в молоко немного коньяка, макает сложенные пополам куски белого хлеба и ест. Он смотрит программу вечерних новостей. Доносятся голоса из телевизора — это Чарльз Палантайн отвечает на вопросы во время своей избирательной кампании.

Трэвис. ...Один день не отличишь от другого, длинная, бесконечная цепь, и вдруг — перемена.

Бетси идет вниз по улице где-то в средней части Манхэттена. Неожиданно перед ней возникает Трэвис. Он поджидал ее и пытается заговорить, но она не слушает его. Трэвис не сдается и следует за ней.

Трэвис (за кадром). Я несколько раз пытался звонить ей.

Мы слышим, как Трэвис разговаривает по телефону:

— Вы себя лучше чувствуете? Вы говорили, что чувствовали себя неважно...

Трэвис (за кадром). Но после первого звонка она перестала подходить к телефону.

Трэвис держит в руке трубку, на противоположном конце — гудки.

В комнате Трэвиса — увядающие букеты цветов. Все они были возвращены.

Трэвис (за кадром). Я и цветы посылал, но все напрасно. Не стоит об этом. Забыть бы все. Запах цветов только душу бередит. Головные боли усилились. Мне кажется, что у меня рак желудка. Вообще-то не надо ни на что жаловаться, чему быть — того не миновать.

Около полудня Трэвис, ослабевший от недостатка сна, с воспаленными глазами, входит в штаб предвыборной кампании.

Бетси стоит в дальнем конце помещения. Увидев Трэвиса, она пытается спрятаться.

На пути у Трэвиса возникает фигура Тома. Слов их не слышно.

Трэвис (за кадром). Теперь я понимаю, что она ничем не лучше других — холодная и далекая. Таких людей много. Особенно женщин. Они как сговорились.

Трэвис пытается пройти мимо Тома, говорит ему что-то резкое, они затевают потасовку. Том выше и сильнее. Он быстро справляется с Трэвисом, ведет его, все еще сопротивляющегося, к выходу, жестом подзывает первого попавшегося на глаза полицейского. Трэвис успокаивается и уходит.

Женские прелести и револьвер калибра 0.44

Трэвис вновь едет по ночному, ярко освещенному городу. На Парк авеню он останавливается, чтобы посадить пассажира. Тот устраивается на заднем сиденье.

Пассажир. Джексон Хайтс.

Трэвис не намерен ехать в Джексон Хайтс.

Трэвис. У меня смена