снедаем мрачной завистью. Они могут наслаждаться любовью, которой никогда не было у него. Видимо, эти тайные переживания доставляют Трэвису наслаждение, потому что он не отрывает от этой пары глаз.

Доллар (за кадром, меняя тему разговора). Трэвис, ты ведь колесишь по всему городу?

Старик (про 122-ую улицу). Страна обезьянья, вот что это такое.

Трэвис возвращается к разговору.

Трэвис. И что?

Доллар. Я хочу сказать, что пассажиры у тебя, должно быть, ребята крутые. Так?

Трэвис (понимая, о чем речь). Бывает.

Доллар. Ты со стволом ездишь? Тебе нужен?

Трэвис. Нет. (Пауза.) Вроде нет.

Официантка шваркнула на стол плохо вымытый стакан с водой и тарелку, на которой, словно сморщенная голова на подносе, — булка с сыром.

Доллар. Если тебе понадобится, то я знаю парня, который может устроить стоящую вещь.

Старик. Если полиция или руководство компании узнают, будет куча неприятностей.

В стакан с водой Трэвис бросает пару таблеток Алка-Зелцер.

Доллар. Водители грузовиков предлагают пушки вроде Гарлем Спешиала, которые в руке взрываются. Но этот парень говном не торгует. Только качественные вещи. Если потребуется, могу познакомить.

Старик. За определенную плату.

Доллар. За определенную плату.

Старик. Я своим никогда не пользуюсь. Но иметь не мешает. Так, чтобы пугнуть иной раз.

Доллар (вставая). Пора. Когда водители здесь закусывают, на улице скапливается много пассажиров. Пойду повкалываю.

Старик. Зачем тебе так много денег, Доллар?

Доллар. Детей кормить. Сечешь? (Пауза.) Всего хорошего, Трэвис. Пока, Старик. (Кивает Чарли Ти.) Передай от меня привет Малькольму.

Чарли Ти не шелохнется: он спит. Доллар уходит. Трэвис автоматически улыбается, затем переводит взгляд на Старика. Им явно не о чем говорить, и Старик не пытается вымучивать разговор.

Трэвис осматривает забегаловку: здесь все по-прежнему.

Бетси встречает Трэвиса Бикла

Еще один день. Внешний вид штаба по избранию Палантайна. Проезжают машины.

В помещении штаба разговаривают Том и Бетси. Она достает сигарету. Он — спички.

Бетси. Попробуй спичку держать вот так.

Том. Это что, игра?

Бетси (надевает очки). Посмотрим.

Том (обжигает пальцы). Ай!

Бетси (весело смеется). Не больно?

Том. Ничего, ничего. Я всегда пальцы обжигаю. Все в порядке. Хочешь, я тебе еще фокус покажу? Смотри, что я со своим носом делаю.

Бетси. Не надо. Я просто хотела посмотреть, можешь ли ты зажечь спичку таким образом. Парень в газетном киоске может.

Том. Да, да, парень в газетном киоске, мистер Асбест...

Бетси. Оказывается, у него нет пальцев на руке. Я впервые это заметила, когда...

Том. Он итальянец?

Бетси. Нет. А что?

Том. Ты точно знаешь, что он не итальянец?

Бетси. Он черный. Понял?

Том. Если бы он был итальянцем, то пальцы у него могли бы быть отстрелянные. Иногда мафия делает это, чтобы проучить некоторых парней. Если они какое дело испортят или еще что-то.

Бетси. Я же говорю, не итальянец он. Между прочим, я думала, что они их просто убивают.

Том. Не будь наивной. Они же не могут всех убивать. За разные провинности у них разные наказания. Если, например, они убирают стукача — оставляют на теле дохлую канарейку. Это символ.

Бетси. Почему вместо канарейки они не оставляют голубя?

Том. Не знаю. Может быть, и не оставляют канарейку. Это детали. Просто я хочу сказать, что если этот парень в газетном киоске итальянец и у него недостает пальцев, он, вполне возможно, вор.

Бетси. Во-первых, он не итальянец. Во-вторых, он не вор. Я заметила, что у него нет пальцев, когда он мне отсчитывал сдачу. Причем отсчитал он все без обмана. У него не хватает двух пальцев. Обрубки вместо них. Как будто пальцы оторвало. Когда я убирала сдачу в кошелек, заметила, что он достал сигарету. Мне страшно захотелось посмотреть, как он ее будет зажигать.

Том. Другой рукой. Верно?

Бетси. Да нет, милый мой. В том-то и дело, что обрубками пальцев.

Том. Я знаю этого парня. У него рука похожа на лапу. Старый негр, его киоск находится на...

Бетси. Нет, он молодой, — правда, я никогда не могу с уверенностью определить возраст чернокожих. Но он не старый. Это точно.

Том. Покажи-ка еще разок, как он это делал.

Трэвис быстрым шагом пересекает Бродвей и направляется к штабу избирательной кампании Палантайна. Таким хорошо одетым мы его еще не видели: брюки (не джинсы) отутюжены, ботинки начищены, волосы расчесаны. Под армейской курткой свежевыстиранная рубашка и строгий галстук.

Наблюдая за Трэвисом, мы снова с удивлением ловим себя на мысли, что у него вполне привлекательная внешность, правда, он сильно осунулся от недостатка сна и плохой еды.

Трэвис стремительно входит в комнату и направляется к столу, за которым сидит Бетси. Том хочет поприветствовать посетителя, но Трэвис его не замечает.

Трэвис (у стола Бетси). Я хочу добровольно поработать.

Том (перебивая). Не могли бы вы пройти сюда?

Трэвис локтем отстраняет Тома и обращается к Бетси:

— Я бы хотел работать с вами.

Том (шепотом). Бетс.

Неприметным жестом Бетси показывает Тому, что все нормально и он может быть свободен. Том уходит.

Бетси (с любопытством). Почему именно со мной?

Трэвис в ударе. Он слегка улыбается.

Трэвис. Потому, что вы самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Бетси на мгновение ошарашена, но польщена. Она чувствует что-то особенное в молодом человеке, который стоит перед ней. И к тому же — эта обезоруживающая улыбка. Как сказала бы Бетси, он — неотразим.

Бетси (улыбаясь). Неужели это так? (Пауза.) А что вы думаете о Чарльзе Палантайне?

Трэвис (мысли его где-то в другом месте). О ком, мадам?

Бетси. О Чарльзе Палантайне. О человеке, которому вы добровольно хотите помочь стать президентом.

Трэвис. Я думаю, что он удивительный человек.