чтобы пугать клиентов у входа в офис. Вы же выглядите так, будто пришли кого-то… ну, вы знаете.

Она сделала легкий, едва уловимый жест рукой, имитируя удар.

— Я просто хотел выглядеть… нормально, — сдался он, понимая, что проиграл еще до начала битвы.

— Нормально — это когда человеку удобно в его одежде, — заметила она. — Вам удобно? Вы не выглядите так, будто вам удобно. Вы выглядите так, будто вас заковали в броню из чужих ожиданий. И, если честно, ваш малиновый пиджак хоть и был вопиюще безвкусен, но хоть как-то вам шел. Он был вашим. А это… — она махнула рукой в его сторону, — это просто маскарад. Дорогой, но маскарад.

Она посмотрела на него с легким любопытством.

— Вы что, правда думаете, что дело в пиджаке? Что стоит сменить гардероб, и я упаду в ваши объятия?

Он молчал. Да, он именно так и думал.

— Милый вы мой, — в ее голосе вдруг прозвучала неожиданная нота почти что жалости. — Если бы все было так просто… Носите то, в чем вам комфортно. А лучше всего — перестаньте пытаться произвести впечатление и начните, наконец, быть собой. Как бы ужасно это ни звучало.

Она повернулась и пошла своей дорогой, оставив его стоять в его дорогущем, неудобном, чужом костюме, который вдруг стал казаться ему самым большим идиотским приобретением в жизни.

Он смотрел ей вслед и понимал, что она снова права. Он снова пытался надеть маску. Сначала маску пикапера, потом маску начитанного психолога, теперь маску джентльмена. И все эти маски она срывала с него одним точным движением, как пластырь.

Он медленно побрел к своей машине. Гриша, увидев его новое облачение, вытаращил глаза.

— Шеф, вы… это… на собеседование?

Алик молча сел на пассажирское сиденье, с трудом сгибаясь в новом пиджаке.

— Домой, — хрипло сказал он. — И по дороге заехать в «Хромого коня».

— Зачем, шеф? — удивился Гриша.

— Выбросить этот дурацкий костюм, — мрачно ответил Алик. — И достать мой малиновый пиджак. Он хоть честный.

Глава 10: Статья 116 (Побои... по самооценке)

Возвращение в малиновый пиджак было подобно возвращению домой после долгой и неудачной командировки. Ткань, знакомая до каждой клеточки, лежала на плечах как влитая. Он не пытался ничего скрывать, не пытался казаться другим. Это было его второе, пусть и кричащее, но все же привычное обличие.

Слова Елены «носите то, в чем вам комфортно» он воспринял не как совет, а как единственно верное руководство к действию. Если ей не нравятся его попытки казаться другим, значит, нужно быть собой на все сто. А собой он был человеком размашистым, не признающим полумер. Если уж романтический ужин — то самый лучший. Если уж свидание — то такое, которое она запомнит навсегда.

Мысль пришла ему в голову с громом оркестровой меди: он закажет весь ресторан. Да! Вот оно! Роскошь, но не та, что пытается прикинуться сдержанностью, а настоящая, честная, его роскошь. Пустое помещение, живая музыка, внимание только ей одной. Это будет грандиозно. Это затмит все его предыдущие провалы.

Он поручил Грише найти «самый пафосный ресторан в городе, где можно все выкупить». Гриша, счастливый, что шеф снова говорит внятным ему языком — языком денег, — справился за час. Ресторан «Лебединое озеро» на Патриках, три мишленовские звезды, французская кухня, швейцарцы у входа. Идеально.

Бронирование столика на двоих на вечер пятницы было невозможно. Бронирование всего ресторана на вечер пятницы стоило как небольшой автомобиль. Алик, не моргнув глазом, перевел деньги.

Оставался самый сложный этап — приглашение. Он тщательно готовился, репетировал перед зеркалом. Он не стал звонить — боялся, что она бросит трубку. Он подкараулил ее у выхода из офиса, стараясь выглядеть максимально непринужденно в своем малиновом великолепии.

— Елена Сергеевна, — начал он, блокируя ей путь к метро.

Она вздохнула, увидев его. В ее взгляде читалась усталая покорность судьбе, словно он был неизбежным стихийным бедствием, которое периодически обрушивается на ее жизнь.

— Альберт. Снова что-то разбили? Или кого-то?

— Нет, — он сделал глубокий вдох. — Я хочу пригласить вас на ужин. В ресторан. Завтра. В восемь.

Она смотрела на него, ожидая подвоха.

— Вы хотите обсудить моего бывшего ухажера? Или, может, получить консультацию по поводу порчи имущества в кофейне? В остальном я не вижу повода для наших совместных трапез.

— Без повода, — честно сказал Алик. — Просто ужин. Как… два человека.

Она изучала его лицо, ища следы лжи или манипуляции.

— И какой ресторан удостоился такой чести? — спросила она с едва уловимой насмешкой.

— «Лебединое озеро», — с гордостью выпалил он.

Елена подняла брови. Это было дорого. Очень дорого. Слишком дорого для спонтанного ужина «без повода».

— И вы уверены, что там будет свободный столик в пятницу вечером?

— Столик будет, — уверенно сказал Алик, не в силах скрыть самодовольную улыбку.

Она помолчала, явно взвешивая все за и против. Любопытство, похоже, перевесило.

— Хорошо, — неожиданно согласилась она. — Я зайду после работы. Но только на один бокал вина. У меня планы.

Алик едва не подпрыгнул от восторга. Она согласилась! План сработал!

Вечер пятницы. Ресторан «Лебединое озеро» был воплощением изысканной роскоши. Высокие потолки с лепниной, хрустальные люстры, белоснежные скатерти, море пространства и тишины. И абсолютно пусто. Ни одного посетителя, кроме него.

Алик стоял посреди этого великолепия, чувствуя себя не хозяином положения, а экспонатом в музее современного искусства под названием «Китч в своей среде». Он был одет в свой лучший — то есть самый яркий — малиновый бархатный пиджак, черную шелковую рубашку и новые, жутко тесные лакированные туфли. Он пах дорогим парфюмом и нервным потом.

Ровно в восемь дверь открылась, и появилась Елена. Она была в своем рабочем платье-футляре, с сумкой через плечо, явно собираясь после «бокала вина» отправиться по своим делам.

Она переступила порог и замерла. Ее взгляд скользнул по пустым столикам, по замершему в ожидании оркестру из трех человек в смокингах, по смущенному Алику, красующемуся в центре зала как малиновый маяк.

На ее лице не было ни восторга, ни испуга. Было лишь медленное, постепенное понимание абсурдности происходящего. Она медленно вошла внутрь, ее каблуки гулко стучали по паркету в звенящей тишине.

— Добрый вечер, — сказала она. Ее голос прозвучал невероятно громко в этой пустоте.

— Добрый… — попытался парировать Алик, но его голос сорвался на писк. Он прокашлялся. — Прошу. Ваш столик.

Он подвел ее к единственному накрытому столику в центре зала. С неестественной галантностью он отодвинул для нее стул. Елена села, положив сумку на колени, и огляделась.

— Интересно, — произнесла она. — Ресторан объявил банкротство,