у нас было. По пехоте, спешившимся и оставшимся немногочисленными, конным бойцам казацких хоругвь и гусарам.

Взревела труба и хоругвь стала разворачиваться, чтобы противостоять нам всем сразу. И по флангам, и по центру.

А снизу, я видел, что уже вот-вот и подойдет к нам подмога. Бойцы вскидывали свои аркебузы, там преимущественно оказались, что в целом логично и потребно для защиты гуляй — города, рейтары. И одна бронная сотня прикрытия.

Гусары ударили на них вниз. Попытались ударить по нам, стоящим по флангам. Первое вышло и порядка полутора сотен, набирая скорость, понеслись с холма на конные сотни огненного боя. Они огибали возы, развивали скорость, орали боевой клич. Остальные же остались здесь и попытались противостоять нам.

— Пали! — Отдал я приказ.

Второй, третий, четвертый ряды стрелков разряжали свои аркебузы.

— Вперед! — После того как мы с хорошей дистанции, с двух сторон прилично проредили прорвавшихся, нужно было довершить дело рукопашной. Утомленные мои служилые люди из последних сил рванулись вперед.

Мой малый отряд и еще несколько всадников двигались за их спинами и готовились стрелять, чтобы прикрыть, хоть как-то поддержать. Вновь завязался бой. Крики и стоны умирающих, грохот выстрелов и все нарастающий звон стали.

— Коли! — Орал кто-то впереди.

— Руби! — Отзывались справа на склоне

— Вали! Вали его! — Тут же слышалось слева от самых крайних возов и той самой баррикады, за которую вновь шел бой.

Кони ржали, люди вопили словно безумные. Битва перешла в свой кровавый апогей. Все смешалось, хотя еще несколько мгновений назад мы более-менее кучно и дружно отстрелялись, налетели на фланг шляхетского воинства, вошедшего в прорыв.

Из дыма услышал тяжелую поступь, несущейся на меня рысью, лошади. В галоп пустить всадник видно не мог, не успевал, но и такого было достаточно, чтобы свалить меня при прямом ударе. Не только меня, кого угодно на своем пути. Отбросить пешего корпусом, поразить копьем конного.

Я выхватил рейтпистоль. Понял, что одним не обойдусь.

Чет бить с двух рук не то, что мне нравилось… Но!

Все вокруг замедлилось. Из дыма вначале появилось несущееся на меня острие копья. Конской гусарской пики. Плохо! Оба рейтпистоля я тут же разрядил. Памятуя горький опыт по очереди. Правая рука уже привычно отреагировала на отдачу. Чуть выставил вперед левую, поддерживая второй, и вот она ответила болью в запястье. Оружие сильно крутнуло, вскинуло вверх, почти выбило. Все же не приспособлены были эти тяжелые пистолеты для такого.

Конь, несущийся на меня, всхрапнул. Споткнулся.

Я увидел его морду. Своего я пятками попытался увести от соударения и вроде бы получалось. Хотя верный скакун дал слабину. Он был не робкого десятка, но тот здоровенный монстр, что летел на меня прямо из дыма, испугал его. Он всхрапнул, отпрянул. Пика шла мимо, хотя ее владелец пытался как-то выровнять удар на озлобленном своем скакуне, получившем пулю.

Каким-то невероятным движением, извернувшись в седле я врезал по пике рейтпистолем. Гусар пролетал мимо, тормозя. Конь его сбивался с шага, ноги подламывались. Вот-вот и рухнет. А поскольку скорость была уже набрана приличная, его разворачивало, заносило.

Но тут слева, я понял это боковым зрением, показался еще один.

Конец. Деваться мне некуда, только если. Безумие!

Я со всей силы толкнул летящую на меня пику правого, вытащил ноги из стремян резким движением, толкнулся и всем корпусом влетел в проносящегося мимо меня славного пана на погибшей, но еще не понявшей это лошади. Грудь в грудь, лоб в лоб. Рукой схватил его за плечо.

Могучая сила вырвала меня из седла.

Он заорал от удивления и непонимания.

Удар был настолько мощный, что казалось, руку мне чуть не оторвало. Плечо отдалось болью. Стиснул зубы, выдержал. Мы врезались шлемами благо не сцепились доспехами. Конь шляхтича начал заваливаться, а тот орал что-то нечленораздельное через забрало шлема. Мы смотрели друг другу считай глаза в глаза. Он явно не понимал, не мыслил, что черт возьми произошло. Как этот русский отвел копье и еще умудрился запрыгнуть и почти выбить его из седла.

Удержали от мгновенного падения нас двоих только его стремена.

Лошадь моя осталась где-то позади в дыму. Видел я, как круп еще одного скакуна врезался, столкнулся со вторым, летящим на меня всадником. Выскочившие казаки ударили копьями, а потом всю картину скрыла дымка, а я летел вместе с шляхтичем к земле. Шаг, второй, третий. Конь уже шел полубоком и заваливался.

Я оттолкнулся.

Попытался приземлиться на ноги, но не удалось. На этот раз досталось коленям, на которые я рухнул, тут же покатился кубарем по инерции, саданулся боком. Сгруппировался, как получилось. Но воздух выбило из груди. Резануло болью спину.

Латник и его конь пали чуть дальше. Шага два-три.

— Зараза! — Заорал я, распластавшись на траве.

В глазах мерцали звезды, болело все. Правая рука, колени, правый бок, спина особенно. Но, опыт подсказывал, переломов, по крайней мере серьезных, нет. Доспех и поддетый под него толстый кафтан спасли.

Перекатился, превозмогая боль.

Начал подниматься. Получилось не сразу. Ноги подвели, пошатнулся, устоял. Вперед! Надо добить.

Рыцарь тоже завозился. Его придавила лошадь, ноги застряли в стремени, и правая его находилась под скакуном, истекающим кровью и бьющемся в предсмертной агонии. Я рванулся к нему. Вот он источник оружия. У меня — то все осталось на коне. С собой что? На поясе только кинжал, мой старый, добрый бебут.

Пальцы правой слушались очень плохо, онемели. Поэтому перехватил рукоять в левую. Ладонью второй страховал кое-как, чтобы ударить надежнее. Этого, закованного в латы, словно рачий панцирь рыцаря, еще поразить надо.

Он дернулся, понял, я, его враг, рядом. Рука потянулась к ножнам, что болтались на левой стороне седла.

Но я был быстрее. Зашел со спины, присел, ударил в стык доспеха. Между горжетом и нащечниками шлема. Сталь скрежетнула о сталь, все же он дергался, не давался. Но почти сразу прошла мимо пластин. Враг захрипел, но я тут же понял, за моей спиной еще кто-то.

Резко метнулся вперед. Перескочил через умирающую лошадь. Ноги еще подергивались, но уже не представляли опасности.

Там, где я был мгновение назад, вонзилось более короткое копье. Четко и уверенно бил всадник в кольчуге и мисюрке, явившийся из дымки. Лицо злющее, лошадь топчется, боится. Сам он ярится, что не попал. Выдернул копье из земли, толкнул скакуна.

Ловушка. До него слишком далеко. А у меня в руках кинжал

Глава 6

Бебутом много не повоюешь.

Но передо мной умирающий конь гусара, седло и сабля к