свернувшийся калачиком, посапывал, подложив ладошку под щеку. Старая Марта, прачка, спала сидя, прислонившись к стене; седая голова склонилась на грудь. Два конюха растянулись у самого очага, используя вместо подушек свернутые куртки.

Сон направлял меня. Я знала, куда идти, хотя никогда прежде не спускалась в эту часть крепости. Мимо кухни, через узкий коридор, ведущий к кладовым, налево у бочек с соленой рыбой, затем вниз по каменным ступеням, стертым от времени и бесчисленных шагов.

Воздух становился все холоднее и сырее. Запах плесени и старых камней наполнял легкие. Мне следовало бояться – молодая женщина, одна в темноте лабиринта. Но страха не было. Только странное, необъяснимое чувство, словно я возвращаюсь домой после долгого отсутствия.

Лестница, казалось, вела прямо в недра земли. Я насчитала семьдесят три ступени, прежде чем она закончилась низким сводчатым коридором. Здесь не было ламп, и лишь тонкий серебристый луч, проникающий через крошечное окошко под потолком, освещал путь.

Я прошла еще несколько шагов и остановилась, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Передо мной выросла стена. Обычная каменная стена, покрытая плесенью и паутиной. Но я знала, что это здесь. Знала еще до того, как увидела очертания, почти неразличимые в полумраке.

Древний, грубо выполненный рисунок на камне. Фигуры магов, стоящих в кругу, с поднятыми к небу руками. В центре – огромное пламя, в котором угадывались черты чьего-то лица, искаженные страданием или яростью. По краям рисунка вились письмена на древнем языке.

Сердце забилось еще быстрее. Я подняла руку, почти коснулась поверхности стены. Что-то внутри кричало: не делай этого! Но я уже знала, что у меня нет выбора. Я должна была вспомнить.

Мои пальцы коснулись рисунка.

Утро во дворце Алого заката всегда начиналось одинаково – с протяжного звона серебряных колоколов в восточной башне. Но я просыпалась задолго до этого, когда небо лишь готовилось посветлеть, а звезды еще не погасли. В предрассветный час дворец дремал, словно огромный зверь, уставший на охоте. Стражники на постах клевали носом, служанки еще не погрузились в утреннюю суету, а придворные видели последние сны в своих роскошных покоях.

Идеальное время для побега.

Я бесшумно соскользнула с постели, не потревожив шелковые простыни. Мои руки привычно нащупали в сундуке у кровати простую одежду – темно-синие штаны из грубой ткани, рубашку с широкими рукавами и кожаную куртку, потертую на спине. Одежда, недостойная принцессы, но в самый раз для полета.

Переодевшись, я подошла к зеркалу и заплела волосы в тугую косу. Из отражения на меня смотрела совсем не та Аниса, которую знал двор, – не будущая императрица. Передо мной стояла искательница приключений с озорным блеском в глазах и легкой полуулыбкой на губах.

– Сегодня будет хороший день, – шепнула я своему отражению и направилась к тайной двери, скрытой за шпалерой, которая изображала коронацию первого императора Таррвании.

Я осторожно кралась по пустым коридорам дворца, пока не замерла на повороте к западному крылу. Впереди должен был поджидать пост караульных, но вместо бряцанья доспехов и приглушенных голосов оттуда доносилось тихое щебетание. Выглянув из-за колонны, я увидела крошечное существо, парящее над каменным парапетом, – фарффла с прозрачными крыльями и кожей цвета утренней зари.

– Тирль! – позвала я шепотом, и существо мгновенно повернулось ко мне – его большие глаза засияли узнаванием.

– Принцесса! – прошептал фарффл, подлетая ко мне. – Я уж думал, вы не придете сегодня. Стража спит в караулке, вчера налакались эля. Путь свободен, но поторопитесь – уже скоро пересменка.

Я улыбнулась маленькому союзнику. Фарффлы всегда хранят тайны своих дитто.

– Спасибо, Тирль. Буба уже ждет?

– Да, принцесса. Он не находит себе места от нетерпения. Драконюх Гарвин еще не делал утренний обход, так что у вас есть примерно два гонга.

Драконюхи – так называли тех, кто ухаживал за драконами. Не просто слуги, но уважаемые мастера своего дела, знающие о крылатых созданиях больше, чем кто-либо другой. Гарвин был главным драконюхом, ворчливым, но справедливым стариком, который закрывал глаза на мои утренние вылазки, хотя никогда не признавался в этом.

Я кивнула Тирлю и продолжила путь, минуя спящих стражников и пробираясь через обычно пустующие переходы. Сердце мое билось все быстрее по мере приближения к драконьим вольерам, расположенным в западной части внутреннего двора. Там, за массивными воротами из огнеупорного металла, меня ждал Буба – мой единственный настоящий друг в этом мире интриг и притворства.

Когда я наконец вышла на просторную площадку, вымощенную базальтовыми плитами, предрассветное небо уже окрасилось в нежные розовые тона. Вольеры – огромные купола из металлических прутьев, достаточно прочных, чтобы выдержать силу взрослого дракона, – тянулись вдоль всей площадки.

Но меня интересовал только один вольер, самый дальний, чуть меньше остальных. Сердце замерло, когда я увидела знакомый силуэт, переливающийся в первых лучах солнца.

Буба стоял у самой решетки, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Его чешуя сверкала тысячей оттенков белого. Длинная шея изящно изогнулась, когда он наклонился, чтобы посмотреть на меня своими удивительными глазами – не красными, как у большинства боевых драконов, а глубокого сапфирового цвета.

– Доброе утро, красавец, – прошептала я, прикасаясь к прохладной чешуе через прутья решетки. – Готов к полету?

Буба тихо заурчал, выражая согласие, и легонько боднул меня мордой. Я быстро набрала код на замке вольера – комбинацию, которую знали только драконюхи и императорская семья, – и тяжелая дверь бесшумно отворилась. Магия, что при выборе нужных символов открывает замки, – последнее достижение наших алхимиков.

Буба вышел из вольера, стараясь ступать как можно тише, хотя это непросто для существа его размеров. Он был меньше боевых драконов – те достигали высоты трехэтажного дома в холке, – но все равно возвышался надо мной, как живая башня из плоти и чешуи.

– Идем скорее, – прошептала я, направляясь к дальней части площадки, где начиналась взлетная полоса. – У нас мало времени.

Буба послушно следовал за мной, то и дело нетерпеливо подталкивая меня мордой. Когда он только родился, придворные предсказывали, что из него получится могущественный боевой дракон, чье пламя будет горячее, чем у любого другого. Но шли годы, Буба рос, и становилось ясно, что пламени от него не дождаться. Драконюхи осматривали его, проверяли, искали причину «дефекта». Физически все было в порядке – огненные железы функционировали нормально, горловые мешки для накопления газа развивались правильно. Но Буба не выпускал огонь. Никогда.

– Это не болезнь, ваше высочество, – сказал мне однажды драконюх, когда я, рыдая, умоляла его вылечить моего друга, которого хотели отправить на бойню как непригодного. – Ваш