сторонам. Тишина полная. Ни слова. Сигналы рукой. Ясно?

— Ясно.

Они пошли. Марко впереди, фонарь в левой руке, автомат в правой. Лукас следом, светит через его плечо. Диего, Педро, Рафаэль, Дюбуа — цепочка. Сапоги гремят по бетону, эхо гуляет по коридору.

Прошли мимо дверей. Пьер светил внутрь — кабинеты, пустые. Столы перевёрнуты, стулья сломаны, бумаги валяются. Одна комната — архив. Полки до потолка, папки разбросаны. Грызуны всё сожрали, остались корешки.

Дошли до лестницы. Ступени бетонные, крутые, перила ржавые. Вниз, в темноту. Лукас посветил — ступеней двадцать, потом площадка, потом ещё ступени. Подвал.

— Спускаемся, — сказал он. — Медленно. Проверяем каждую ступень. Если треснет — останавливаемся, обходим.

Марко начал спуск. Ступил на первую ступень — бетон держит. Вторая, третья, четвёртая. Скрипит, но не ломается. Лукас следом. Остальные за ним.

Легионер шёл последним, оглядывался через плечо. Коридор наверху пустой, только пыль в луче фонаря. Тишина. Никого.

Спустились на площадку. Развернулись, пошли дальше вниз. Ещё двадцать ступеней. Воздух стал холоднее, влажнее. Пахло затхлостью, сыростью, чем-то мёртвым.

Подвал встретил темнотой. Низкий потолок, метра два с половиной. Бетонные стены, трубы под потолком, вентиляция не работает. На полу лужи — вода сочится откуда-то, капает. Дозиметр стрекотал тише — четыреста. Бетон экранирует радиацию.

Лукас посветил вперёд. Коридор узкий, метра три шириной. Двери по сторонам — все закрыты, ржавые, номера стёрлись. В конце коридора развилка — налево, направо.

— Куда? — прошептал Марко.

Лукас достал схему, посветил. Изучал секунд десять.

— Направо. Дальний угол. Там люк.

Они пошли направо. Коридор сужался, потолок ниже. Диего пригнулся, чтобы не удариться головой. Трубы капали, вода лилась на плечи. Холодная, пахла ржавчиной.

Прошли метров двадцать. Коридор кончился тупиком. В углу люк — круглый, металлический, диаметром метр двадцать. Крышка закрыта, по центру штурвал, ржавый.

Лукас подошёл, присел, осмотрел. Штурвал покрыт ржавчиной, но не намертво. Можно провернуть. Он взялся, потянул. Не поддаётся. Напрягся, потянул сильнее. Штурвал скрипнул, дёрнулся, провернулся на пол-оборота.

— Помогите, — сказал он.

Марко и Диего подошли, взялись вместе. Тянули, скрипели зубами. Штурвал провернулся — скрип металла, ржавчина осыпалась. Ещё оборот, ещё один. Четыре оборота. Щелчок. Крышка люка поддалась, приподнялась.

Лукас откинул её в сторону. Грохот, эхо покатилось по коридору. Все замерли, прислушались. Тишина. Никто не отозвался.

Наёмник подошёл, посветил в люк. Шахта вертикальная, уходит вниз. Стены бетонные, по одной стене лестница — металлические скобы, вбитые в бетон. Ржавые, но держатся. Внизу темнота, фонарь не добивает. Двадцать метров минимум.

Дозиметр запищал громче — шестьсот. Из шахты идёт радиация. Сильная.

— Фонит, — сказал Рафаэль. — Сильно фонит.

— Терпимо, — ответил Лукас. — Таблетки выпили, выдержим. Спускаемся. Марко первый, я второй. Дистанция пять метров между людьми. Если кто-то сорвётся — остальные не падают следом. Понятно?

— Понятно.

Марко перекинул автомат за спину, взялся за скобы, начал спуск. Лезть неудобно — скобы узкие, ржавые, руки скользят. Он спускался медленно, проверял каждую скобу. Одна отвалилась — он повис на одной руке, нашарил следующую, продолжил.

Лукас спустился за ним. Потом Диего. Потом Педро. Рафаэль. Последним Дюбуа.

Легионер висел на скобах, смотрел вниз. Темнота, только фонари товарищей — пятна света, движутся вниз. Эхо — скрежет сапог по металлу, дыхание, тихая ругань.

Спускался медленно. Руки устали, пальцы затекли. Винтовка за спиной мешалась, билась о стену. Дозиметр стрекотал громче — семьсот, восемьсот. Чем ниже, тем сильнее фон.

Через пять минут Марко крикнул снизу:

— Дно!

Остальные ускорились. Ещё минута, и все спустились. Стояли в тесном пространстве — бетонная комната, три на три метра. Потолок низкий, метра два. В стене дверь — металлическая, толстая, с колесом-замком. Советская, бункерная.

Дозиметр орал — девятьсот. Очень высокий фон.

Лукас подошёл к двери, осмотрел замок. Колесо ржавое, но проворачивается. Он взялся, потянул. Скрипнуло, провернулось. Ещё оборот, ещё. Три оборота. Щелчок.

Дверь поддалась. Лукас толкнул — тяжёлая, сантиметров десять толщиной. Открылась медленно, со скрипом.

За дверью темнота. Коридор, длинный, прямой. Стены бетонные, покрашены зелёной краской, облупилась. На потолке лампы — не горят. Провода висят, оборваны. На полу пыль, толстым слоем. Следов нет. Никто тут не ходил годами. Может, десятилетиями.

Воздух спёртый, сухой. Пахнет пылью, металлом, чем-то химическим. Дозиметр стрекотал ровно — девятьсот. Стабильно высокий фон.

Лукас вошёл первым, посветил. Коридор метров пятьдесят, в конце развилка. Двери по сторонам — все закрыты, таблички на дверях. Не разобрать, краска стёрлась.

— Первый уровень, — сказал он тихо. — Жилой блок. Проверяем по порядку. Каждую комнату, быстро, не задерживаемся. Ищем документы, образцы, всё необычное. Нашли — докладываете, берём. Не нашли — идём дальше. Ясно?

— Ясно.

Группа вошла в коридор. Марко к первой двери слева. Дёрнул ручку — не открывается. Закрыто. Пнул ногой — дверь треснула, распахнулась. Внутри казарма. Двухъярусные койки, шесть штук. Матрасы сгнили, пружины торчат. На полу одежда — форма советская, истлела. Шкафчики открыты, пусты.

Марко вошёл, осмотрел быстро. Ничего. Вышел, покачал головой.

Диего — к двери напротив. Тоже казарма. Тоже пусто.

Следующая — столовая. Столы длинные, скамейки. На столах тарелки — алюминиевые, покрылись налётом. Ложки, вилки, всё ржавое. На полу крысиный помёт. Много помёта. Крысы тут жили, пока еда была.

Рафаэль проверил кухню за столовой. Плита газовая, баллоны пустые. Кастрюли, сковородки, всё покрыто плесенью. В углу холодильник — советский, «ЗИЛ». Дверь открыта, внутри пусто, пахнет гнилью.

Ничего полезного.

Дальше — склад. Стеллажи до потолка, ящики деревянные. Пьер подошёл, открыл один. Консервы. Тушёнка, год выпуска — 1983. Крышки вздулись, банки ржавые. Ядовитая хрень. Другой ящик — противогазы. Резина рассохлась, стёкла треснули. Бесполезные.

Следующий ящик — патроны. 7,62×39, советские. Коробки целые, запечатанные. Марко взял одну, открыл. Патроны блестят, не ржавые. Рабочие.

— Берём? — спросил он.

— Берём, — ответил Лукас. — Может пригодиться.

Марко засунул коробку в рюкзак. Взял ещё две.

Дальше коридор кончился развилкой. Налево табличка: «Лаборатории, уровень 2». Направо: «Медблок». Прямо: «Объект Горизонт, доступ ограничен».

Лукас остановился, посмотрел на таблички.

— Объект Горизонт — цель. Но сначала проверим второй уровень. Лаборатории. Может, там документы, образцы.

— А медблок? — спросил Педро.

— Потом. Если останется время.

Группа свернула налево. Лестница вниз, крутая, узкая. Спустились. Второй уровень.

Коридор такой же — бетонные стены, зелёная краска, лампы не горят. Двери по сторонам, таблички. Пьер присмотрелся — одна табличка ещё читается: «Лаборатория № 3. Биологические образцы».

Лукас кивнул.

— Туда.

Марко открыл дверь. Внутри лаборатория. Столы с оборудованием — микроскопы, центрифуги, пробирки. Всё покрыто пылью. На столах бумаги — пожелтевшие, исписанные. Формулы, графики, что-то на русском.

Рафаэль подошёл, взял одну бумагу, посветил. Читал, хмурился.

— Тут про