эта хрень может ударить и по нам?

— Может. Если подойдём слишком близко.

— А как близко это «слишком близко»?

— Хрен знает. Но лучше не рисковать.

Легионер смотрел на установку. Она пульсировала, гудела, искрила. Работала с перебоями — свет то ярче, то тусклее. Кабели висели оборванные, опоры покосились. Разрушена частично, но ещё живая. Опасная.

Он повернулся к Лукасу.

— Надо отключить.

— Что?

— Эту хрень. Надо отключить. Или окончательно доломать.

— Зачем?

— Чтобы не ударила по нам. Сейчас она работает с помехами, может, не добивает. Но если вдруг включится на полную — мы станем как те свободовцы. Будем орать про Че и стрелять друг в друга.

Лукас нахмурился.

— Ты уверен?

— Нет. Но рисковать не хочу. Мы пойдём в бункер, будем там часа три, может больше. Если за это время установка включится — мы не узнаем. Выйдем с поехавшими крышами. Или вообще не выйдем.

— А если она не опасна? Если облучает только в упор?

— Тогда мы зря потратим десять минут. Но лучше зря потратить, чем сдохнуть.

Марко вмешался:

— Я за. Видел, что психотроника делает с людьми. Превращает в овощи. Лучше сломать эту хрень, пока она нас не сломала.

Диего кивнул.

— Тоже за.

Педро промолчал, но кивнул тоже.

Рафаэль сказал:

— Рискованно. Если подойдём близко, можем облучиться. Но если оставим — риск тоже есть. Хрен знает, что выбрать.

Лукас думал. Смотрел на установку, на группу, на администрацию. Считал варианты. Потом решил.

— Ладно. Ломаем. Но осторожно. Подходим на пятьдесят метров, не ближе. Стреляем по опорам, валим конструкцию. Если начнётся что-то странное — отходим сразу. Договорились?

— Договорились.

Они отошли на безопасное расстояние — метров семьдесят от установки. Марко поднял автомат, прицелился в опору — металлическая нога, ржавая, толщиной с руку. Выстрелил. Очередь, пять пуль. Опора задрожала, треснула, но не рухнула.

— Прочная зараза, — выдохнул он.

Диего присоединился. Автоматная очередь, потом ещё одна. Опора треснула глубже, накренилась. Установка качнулась, шар пульсировал ярче, загудел громче.

Пьер прицелился через оптику, выстрелил. Пуля вошла в сварной шов, там где опора крепилась к платформе. Металл лопнул. Опора подогнулась.

— Ещё раз, — сказал Лукас.

Все стреляли разом. Автоматные очереди, винтовочные выстрелы. Опора треснула окончательно, сломалась. Установка накренилась, зависла на трёх ногах. Шар пульсировал быстрее, гудел как сирена. Антенны дрожали, искры летели.

— Ещё! — крикнул Лукас.

Вторая опора. Очереди, выстрелы. Металл трещал, ржавчина осыпалась. Опора подогнулась, лопнула. Установка накренилась сильнее, зависла на двух ногах.

Шар вспыхнул — яркий, голубой свет, ослепительный. Гудение превратилось в визг, высокий, режущий уши. Антенны задрожали, воздух вокруг установки вспыхнул, исказился.

— Уходим! — крикнул Лукас.

Группа отступила, метров на сто. Собаки побежали следом, скулили, поджимали хвосты.

Установка визжала, вспыхивала, искрила. Потом шар пульсировал последний раз — яркая вспышка, как взрыв. Звук оглушительный, как удар грома.

И всё погасло.

Установка рухнула. Шар упал с платформы, покатился, остановился. Антенны сломались, кабели оборвались. Гудение стихло. Свет погас.

Тишина вернулась.

Группа стояла, тяжело дышала, смотрела. Установка лежала в руинах — сломанная, мёртвая, безопасная.

Дозиметр стрекотал ровно — пятьсот. Фон как был. Никакого всплеска.

Лукас вытер пот со лба.

— Готово.

— Она мертва? — спросил Педро.

— Похоже на то.

Марко подошёл ближе, метров на тридцать. Посмотрел. Шар лежал, треснутый, внутри что-то дымилось. Антенны сломаны, кабели оборваны. Мёртвая железка.

Он вернулся, кивнул.

— Мертва. Окончательно.

— Хорошо, — сказал Лукас. — Идём дальше. Администрация. Бункер. Времени потеряли десять минут, надо наверстать.

Группа двинулась к администрации. Собаки последовали, молча, послушно.

Дюбуа оглянулся на руины установки. Лежала, дымилась, не светилась. Мёртвая. Больше не опасная.

Свободовцы, наверное, её не сломали. Подошли слишком близко, получили дозу, поехали крышей. Сдохли за пару часов.

Легионер развернулся, пошёл за группой. Установка осталась позади. Впереди администрация. Бункер. Лаборатория.

Неизвестность.

Но хоть одной угрозой меньше. Это уже хорошо.

Администрация стояла мрачно. Пятиэтажка, серый бетон, колонны у входа потрескались, облупились. Ступени осыпались, перила сорваны. Над входом когда-то висел герб — серп и молот, звезда. Остались только крепления, ржавые болты торчат из стены.

Группа остановилась у подножия ступеней, осмотрелась. Дозиметр стрекотал громко — шестьсот. Высокий фон. Легионер чувствовал тяжесть в голове, тошноту подступает. Радиация работала.

Лукас достал схему бункера — распечатка на мятой бумаге, углы стёрлись. Развернул, изучал. Остальные окружили, смотрели через плечо.

— Вход в бункер через подвал, — сказал командир, тыкая пальцем в схему. — Здание администрации, первый этаж, коридор налево, лестница вниз. Подвал, дальний угол, люк. Под люком шахта, вертикальная, двадцать метров вниз. Там первый уровень бункера.

— А лифт? — спросил Марко.

— Был. Не работает лет тридцать. Только лестница.

— Охуенно. Двадцать метров по вертикальной лестнице, с оружием и рюкзаками.

— Справишься. Не первый раз.

Марко выругался по-португальски, но кивнул.

Рафаэль присмотрелся к схеме.

— А внизу что? Планировка какая?

— Три уровня. Первый — жилой. Казармы, столовая, склады. Второй — лаборатории. Третий — секретный, данных нет. Только пометка «Объект Горизонт, доступ ограничен».

— Ограничен как?

— Хрен знает. Может, кодовый замок. Может, бронированная дверь. Узнаем на месте.

Диего сплюнул.

— Не нравится мне это. Секретный уровень, данных нет. Обычно в таких местах либо пусто, либо что-то мерзкое.

— Поэтому мы и здесь, — ответил Лукас. — Корпорация платит за информацию. Пусто — сфотографируем, докажем. Не пусто — возьмём образцы, вернёмся.

— А если там что-то живое?

— Убьём.

Просто. Прямо. По-военному.

Лукас свернул схему, спрятал в карман. Проверил автомат — магазин полный, патрон в стволе, предохранитель снят. Остальные сделали то же самое. Пьер проверил винтовку, глушитель прикручен, оптика чистая. Кольт на поясе, семь патронов. Всё готово.

— Собак оставляем здесь, — сказал Лукас. — В бункере они мешать будут.

Марко обернулся. Собаки сидели у подножия ступеней, смотрели пустыми глазницами, ждали. Хвосты поджаты, скулили тихо.

— Они уйдут?

— Не знаю. Попробуй прогнать.

Марко подошёл, махнул рукой.

— Пошли отсюда. Сидите тут, ждите.

Собаки дёрнулись, но не ушли. Легли на асфальт, положили морды на лапы. Смотрели, скулили.

— Ладно, — сказал Марко. — Пусть лежат. Главное, чтобы не лезли следом.

Группа поднялась по ступеням, вошла в здание. Внутри темно, пахнет плесенью, мочой, гнилью. Стены облупились, штукатурка осыпалась, обои висят клочьями. На полу мусор — битое стекло, бумаги, консервные банки. Следы костров — чёрные пятна на полу, копоть на стенах. Сталкеры здесь ночевали. Или бандиты.

Лукас включил фонарь, посветил. Коридор длинный, двери по сторонам, все открыты. В конце лестница — вниз, в темноту.

— Идём, — сказал он. — Колонной, дистанция три метра. Марко впереди, я за ним. Остальные следом. Шрам — в хвосте, прикрываешь. Фонари включаем все, экономим батареи — светим только вперёд, не по