1. Издание собрания сочинений Д.Д. Шостаковича рассчитано на 7 лет, начиная с 1973 года. При обычной системе оплаты, учитывающей количество предшествующих изданий (Пост. С.М. РСФСР от 27/VII—1966 г. № 623 п. 3 примечаний), сумма гонорара составляла бы около 40,0 т.р. Исходя же из возможности применения Постановления СМ СССР от 25/III-68 г. № 276 п. „в“ сумма гонорара возросла бы на 30,0 т.р., что в расчете на год составляет примерно 4,0 т.р.

2. Издание собрания сочинений А.И. Хачатуряна также рассчитано на 7 лет, начиная с 1974 года. Проведя подсчет, аналогичный указанному в п. 1 разница в гонораре выразится в сумме около 20,0 т. р. или в расчете на год – 3,0 т.р.

Издание Собраний Сочинений Д.Д. Шостаковича и А.И. Хачатуряна включено в текущий и перспективный планы издательства „Советский композитор“. Все затраты авторского гонорара на издание указанных собраний сочинений будут произведены в пределах ежегодных ассигнований, выделяемых Союзу композиторов СССР.

Зам. директора (подпись) М. Кунин.

Зав. плановым отделом (подпись) Л. Мебель»[312].

Издательство «Советский композитор» просило у советского правительства выделить из государственного бюджета только на гонорар Шостаковича за издание тридцатитомного собрания его сочинений 70 тысяч рублей. Что казалось астрономической для тех времен суммой, равнозначной десяти Ленинским премиям или одиннадцати самым дорогим на тот момент советским автомобилям класса «люкс» – «Волга» ГАЗ-21. Один квадратный метр жилой площади в кооперативной квартире в Москве тогда стоил 100 рублей (110 американских долларов по официальному и 33 американских доллара по курсу черного рынка). Получается, что теоретически на этот гонорар Шостакович мог приобрести в столице огромную квартиру размером в 700 квадратных метров. Сегодня каждый из этих метров в центре Москвы стоит не менее четырех тысяч долларов. Так что мы получим приблизительную сумму в 2 800 000 долларов. Заметим, что это не гонорар за новые произведения, а за переиздание старых, в большей части уже оплаченных из советского бюджета.

Просьба о 70 тысячах рублях только для одного гонорара одному человек не могла не вызвать подозрение, пристальное внимание и разбирательства. Подтянулась тяжелая артиллерия. Запахло криминалом, который сопровождал финансовую деятельность Союза композитора СССР с тех приснопамятных времен конца 1920-х – начала 1930-х гг., когда никакого СК в помине не было. Зато плодотворно трудился Левон Атовмян, за которым следовал шлейф гешефтов и судебных процессов. Заместитель министра юстиции СССР А.А. Холявченко (до этого на посту начальника Отдела общего надзора Прокуратуры Союза ССР он курировал в том числе практику прокурорского надзора за исполнением законодательства о труде) сообщил правительству, что «в действующем законодательстве не содержится прямых указаний о порядке выплаты гонорара композиторам при издании собрания музыкальных сочинений. Постановлением Совета Министров РСФСР от 27 июля 1966 г. № 623 „Об авторском вознаграждении за драматические и музыкальные произведения“ установлены размеры авторского гонорара за издание, а также за переиздание отдельных музыкальных произведений (приложение № 3). Кроме того, композитор получает установленный гонорар за каждое публичное исполнение его произведений (приложение № 1 к указанному постановлению)». Юрисконсульт-аншеф продолжал: «Полагаем, что при издании собрания музыкальных сочинений оплата может быть произведена в том же порядке, что и при переиздании отдельных произведений, применительно к указанному постановлению Совета Министров РСФСР, то есть с учетом порядкового номера переиздания каждого, включенного в собрание произведения. Распространять на композиторов порядок выплаты гонорара, установленный пунктом „в“ постановления Совета Министров СССР от 25 апреля 1968 г. № 276 за издание собраний литературных произведений, то есть без учета предшествующих изданий, включенных в собрание произведений, по нашему мнению, нет достаточных оснований»[313].

По сути дела, продолжался вечный спор, начатый еще на заре советской власти, в 20-х гг. Является музыка литературой, а музыкальный текст синонимом прозаического или нет? Оплачивать музыку как литературное произведение или нет? Можно ли продукцию композиторов считать литературной музыкой или музыкальной литературой? В советской идеологизированной культуре с ее исконной словесной первоосновой и предпочтением к легко поддаваемому цензуре тексту упомянутый Левон Атовмян еще в 1932 г. на волне апрельского постановления ЦК ВКП(б) доказывал казус, что творчество композиторов должно оплачиваться по шкале, сходной с писательской. Ведь драматурги и композиторы были объединены тогда в одном союзе (Московское общество драматургов, писателей и композиторов, преобразованное затем во Всероскомдрам), который отнюдь не случайно не попал под запретительный прессинг апрельского постановления. Почему же «писателей музыки» можно дискриминировать? В итоге природа того профессионального союза Всероскомдрама была признана иной, чем у РАПП, АСМ, ВОСП, РАПМ и прочих «пролетарских и непролетарских» объединений. У композиторов преобладала специфика профессионализма, а не идейные баталии и аппаратные интриги. Но спор вокруг буржуазной ренумерации этого профессионализма оставался нерешенным и сорок лет спустя.

14 августа к решению правовой и юридической головоломки подключились ведущие советские начальники-финансисты. Заместитель председателя Госплана CCCР Александр Васильевич Бачурин[314], заместитель председателя Государственного комитета СМ СССР по вопросам труда и заработной платы Иван Васильевич Горошкин[315] и лично министр финансов СССР Василий Федорович Гарбузов[316]. Они единым голосом напомнили руководству об изменениях в оплате произведений. Действительно, «указанным пунктом предусмотрено, что за издание Собраний сочинений литературных произведений, выходящих при жизни автора, гонорар выплачивается в размерах, предусмотренных за первое издание, независимо от количества предшествующих изданий произведений, включенных в собрание сочинений». Но это в случае с писателями. С композиторами дело обстоит по-иному: «Действующим законодательством издание собрания сочинений, осуществляемое при жизни композитора, не выделено по размерам авторского вознаграждения».

Это означало провал планов ШДД и Хачатуряна и их присяжных ходатаев еще раз заработать баснословные деньги на переработке старой и уже неоднократно оплаченной и переплаченной Советским государством продукции. Ведь эти партитуры и клавиры, трио и квартеты, кантаты и оратории, песни и киномузыка лежали тоннами нераспроданных грузов на издательских складах. Они сырели и поедались мышами. Постоянно списывались в макулатуру. Баснословные тиражи не раскупались, а библиотекам они были в таком количестве не нужны. Назовем вещи своими именами. Популярностью и ажиотажом у потребителей опусы Шостаковича, Прокофьева, Хачатуряна, Хренникова и др. не пользовались. Но Шостакович и Хачатурян были признанными советской властью корифеями. Тиражи им были положены согласно реестру номенклатурных должностей, а гонорары – как народным артистам и лауреатам Сталинских, а затем Ленинских премий. Власть своих вельмож в обиду не давала и не бросала.

Поэтому для корифеев сделают очередное «исключение». Порядок оплаты произведений этих двух композиторов, которые войдут в их многотомное собрание сочинений, будет таков. За первое издание нового опуса – 100 %, за второе (переиздание старого) – 60 %, за третье – 50 %, за четвертое и пятое – 40 %, за шестое и далее по списку – 30 %