т. д.). Интрига этого рядового, ничем не примечательного для творческой биографии композитора момента в том, что за две недели до подписания договора автор обратился к начальнику министерского главка с нижайшей просьбой:

«В Главное управление Музыкальных учреждений.

Я имею договор с ГУМУ на сочинение скрипичной сонаты.

Прошу этот договор переоформить на квартет № 3, который мной закончен.

Д. Шостакович

3 XII 1946».

Орвид в тот же день, 3 декабря, с неимоверной скоростью написал в муз. отдел: «Т. Гогнгельф. Согласен. Прошу оформить».

Следует расписка:

«СПРАВКА

Тов. Шостакович Д. Д.

Имеет паспорт_________

Выданный __________

Год рождения

Дети есть_______2 детей_____

Перенести аванс, выданный по дог. 63/331 от 10/7 45 г.

На сонату для скрипки и ф-но р. 3750 р.

Выдано Рб 11 250 Р-т 435 от 21/12 46 г.

Счет № 152—21/12—46 г.»[305].

Квартету № 3 композитор присвоит ор. 73. Вслед за музыкой к пьесе «Победная весна», поставленной ансамблем песни и пляски НКВД. Заметим, что об этом ансамбле и работе в нем Шостаковича ходит много легенд и сусальных баек[306]. Преимущественно рассказывают о выступлениях артистов на правительственных концертах, в составе фронтовых бригад и прочих видах культурно-просветительной деятельности. При этом забывают об одном важном аспекте в работе этого коллектива. А именно обслуживание войск НКВД/МВД и кадры НКГБ/МГБ. В первую очередь в системе ГУЛАГа. В качестве архивной иллюстрации приведем лишь одну заявку – рапорт начальника комбината «Воркутауголь» М.М. Мальцева.

«ЗАМ. НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

Комиссару Госбезопасности 2 ранга

товарищу КРУГЛОВУ

Рапорт

Работники северных лагерей НКВД на протяжении многих лет не получали возможности знакомиться с достижениями театральной культуры.

Прошу Вашего указания о выезде в Печорскую группу лагерей (Воркута, Инта, Ухта, Абезь) Ансамбля песни и пляски НКВД СССР.

НАЧАЛЬНИК КОМБИНАТА ВОРКУТАУГОЛЬ

Инженер-полковник (подпись) (МАЛЬЦЕВ).

3 мая 1944 г.»[307].

Символический чемоданчик Шостаковича все-таки оказался на ГУЛАГе. С его партитурами, написанными для ансамбля НКВД. Его музыка там жила и побеждала. Правда, по эту сторону колючей проволоки.

Почти вся созданная композитором музыкальная продукция оплачивалась из государственного бюджета. 27 июля 1949 г. новый начальник ГУМУ КпДИ при СМ СССР Александр Холодилин коленопреклоненно пишет Шостаковичу о готовности заключить договор на создание грандиозной сталинской оратории «Песнь о лесах» к 70-летию со дня рождения И.В. Сталина. Евгений Аронович в этом письме – поэт Долматовский.

«Т. Шостаковичу

МУ 2258/19

МНОГОУВАЖАЕМЫЙ ДМИТРИЙ ДМИТРИЕВИЧ!

Евгений Аронович передал мне Ваше согласие заключить договор на создание оратории.

Посылаю Вам бланк договора, прошу Вас подписать его и выслать в Комитет.

По получении от Вас подписанного договора Вам будет авансировано в размере 25 % установленного договором гонорара, т. е. 6250 р.

Прошу Вас сообщить по какому адресу следует перевести эти деньги.

Сумма, которую мы указали в договоре т. е. 25 000 р. является максимальной в наших тарифных ставках.

Не сочтете ли Вы возможным сообщить нам как Вам работается, удовлетворили ли Вас стихи Евгения Ароновича?

Желаю Вам и Вашей семье всяческого благополучия и успехов.

Крепко жму Вашу руку.

Уважающий Вас: А. ХОЛОДИЛИН

29.7.49»[308].

Шостакович с симпатией и лояльностью относился к организаторам своих финансовых дел. Взять того же Холодилина. Композитор будет защищать его во многих двусмысленных ситуациях. Не только брать под свое крыло, но и помогать продвижению по службе, организовывать общественную поддержку, когда над чиновником сгущались тучи и начинали муссироваться обвинения его в финансовых махинациях. Холодилин платил сторицей. Например, от имени Министерства культуры РСФСР он заключит с первым секретарем СК РСФСР договор на написание симфонии № 13, всемирно известного «Бабьего Яра».

Пророк эпохи Шостакович в размышлениях о своем собрании сочинений опередил время на пять лет. 25 октября 1971 г. Секретариат СК СССР в своем протоколе в разделе «Разное» записал решение, которое для ШДД было отнюдь не второстепенным и «разным», а скорее главным делом: «[…] в) Об издании собрания сочинений композиторов Д.Д. Шостаковича и А.И. Хачатуряна. Директор Издательства „Советский композитор“ А.М. Гольцман сообщил, что издательство готово приступить к такому изданию. Это не будет полным собранием сочинений. Произведения Шостаковича предполагается издать в тридцати томах. Секретариат считает целесообразным это издание и поддерживает инициативу издательства». Объем проекта казался беспрецедентным для живущих композиторов. Но речь шла не только о прижизненном памятнике и кодифицированном наследии. Проект, полностью субсидированный из средства государственного бюджета, принес бы весьма существенный материальный приработок в копилку личных доходов двух композиторов[309]. Тем самым «подтвердив» любимый ШДД тезис о пагубности коммерциализации музыкального искусства. Но ведь ШДД имел в виду прогнивший капиталистический мир, где все продается и все покупается, а не Родину, которая и «слышит», и «знает», как «высоко ее сын пролетает» (из песни ШДД на стихи Евг. Долматовского).

Эта расточительная щедрость контрастировала с весьма скромным и аскетическим творческим бытом великого современника – Георгия Свиридова. Он никак не использовал в личных целях свое номенклатурное положение первого секретаря СК (избран на пленуме правления после II съезда композиторов РСФСР в мае 1968 г.), Будучи депутатом Верховного совета, Георгий Васильевич не «превышал должностные полномочия», не выклянчивал баснословных ссуд и авансов на приобретение зимнх дач городского типа, пятикомнатных квартир улучшенной планировки, а тем более автомобилей иностранных марок класса «люкс», привезенных без пошлины из развитых капиталистических стран. С точностью наоборот. 21 июня 1971 г. Секретариат союза «в связи с тяжелым длительным заболеванием» Свиридова решает единовременно из средств Музфонда выделить ему 500 рублей. Не пять тысяч, а тем более не двадцать пять, а 500 рублей[310].

Полгода ушло на раскачку и на подготовку издательского мега-проекта «Собрание сочинений Шостаковича». Ведь ему действительно не было прецедентов в советский издательской практике. 24 апреля 1972 г. третьим пунктом в повестке дня заседания Секретариата союза стоит ходатайство Всесоюзного издательства «Советский композитор» об утверждении состава редакционной комиссии. Председатель – Родион Щедрин. Члены: композиторы Кара Караев и Юрий Левитин, музыковед Иван Мартынов, скрипач-профессор Дмитрий Цыганов и директор издательства Игорь Ильин[311]. Заручившись формальным согласием руководства союза, издательство обращается к «товарищу правительству». Вопрос – финансовый, а потому щекотливый. Ведь Шостаковичу и Хачатуряну за их многотомное собрание музыкальных произведений причитались новые гонорары. Вопрос был в том, какие именно и по какой шкале.

«СОЮЗ КОМПОЗИТОРОВ СССР

ВСЕСОЮЗНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО

Москва, Ж-35, наб. Мориса Тореза, 30 Телефон 231-90-00 доб. 112, 113

„….“ июля 1972 г. № 503/075

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

В дополнение к письму Союза композиторов СССР от 4/VII-72 г. № 1831/5А о распространении на издание собраний сочинений Д.Д. Шостаковича и А.И. Хачатуряна пункта „в“ Постановления Совета Министров СССР от 25 апреля 1968