чтоби подогрьеть шар. Тьянеш — льетиш вверх. А направльение…

— Я научу ее, — прервал Фальке.

— Да, — выдавила Ис, комкая страхи и противоречия поглубже. Им сейчас не время. — Тебе надо торопиться. Жду при дворе Льериель, — улыбнулась слабо. И шепнула, глядя в его лицо, то и дело скрываемое развивающимися от ветра свободными черными прядями. — Думаешь, я могу тебя поцеловать на прощание?

Ну… А как еще выразить сразу все: поддержку, веру, надежду, любовь, одобрение, доверие?..

Хмурый Мир широко улыбнулся. Будто сам не знал, захочет ли она и вообще.

Раскрыл объятия. И Ис нырнула в них с готовностью.

— Непременно вернись ко мне, — зашептала в его сережку.

— Ми вьедь обьещали. Ти тожье там ньенароком ни за кого большье нье вийди, — хмыкнул он в ответ, так, что уж зазвенело в ушах.

Она чуть отстранилась. Посерьезнела.

— Я забыла сказать свое условия.

— Какойе жье?

Весь его напрягшийся вид показывал: что еще удумала себе эта строптивица? И как я так вляпался в нее влюбиться?

— Я буду твоей первой и единственной женой.

Миразан расхохотался и звонко поцеловал ее. Коротко, как вспышка искры над костром.

— Договорьилис.

И… дернул рычажок раз, второй… Слуги, державшие «якорь», отпустили веревку.

Ветер подхватил сверкающий в лучах ярого рассвета зеркальный шар и увлек вверх. Ис плакала не то от света, не то от печали, охватившей все ее существо. Не заметила, когда рядом оказалась Ниргаве и как она тихо ее обняла за плечи.

Но стало будто легче. Ей давно стало легче: еще когда она поверила этой женщине-друиду, сказавшей в тот снегопад: ты не одна, если только позволишь другим войти в твою жизнь.

И она позволила.

Это уже где-то было. Они вместе сидят и пьют из одной бутылки среди снега и холода. И снова в какой-то невозможной локации. Утро в горах, вершина мира. Затерянная столица осталась внизу, и видно отсюда ее площадку, где вчера пытался случиться бал.

— Итак, — сказала Ниргаве, щурясь сквозь блестящее багрянцем вино на свет, — как тебе понравилось путешествие?

Бутылка была прозрачной. И снова одна на двоих. Ис подняла бровь.

— Издеваетесь?!.

Она просто не могла говорить этой загадочной женщине «ты».

— А разве не понравилось?! — притворно удивилась Ниргаве.

— Вы будто все знали заранее.

Несмотря на подсознательную веру словам этой странной женщины, Ис испытывала неприятные ощущения. Будто кто-то дергал за ниточки, а она шла… искренне считая, что все решает ее собственная воля.

Как унизительно.

Ниргаве пожала плечами и передала ей бутылку. Что оставалось, как не сделать с хмыком глоток? Мальбек Кунста! Достала же…

Все про нее знает! Ис присосалась к бутылке недовольно. Надулась, глядя мимо площадки с мелкими как муравьи людишками. Они там копошились около шаров. Их с Фальке шаров…

Бр-р! И над всем этим добровольно понестись с ветром… Ис глотнула еще.

— По-моему, Исмея Басс и Миразан Раг-Астельмар отлично поладили.

Ха, ну да, конечно! Она сама только поняла, а эта тетка…

— И вы, конечно, все это знали с самого начала.

— Не знала, но предполагала, что могло бы получиться.

Ис сунула ей бутылку, небрежно отирая губы. Хватит с нее. Еще лететь.

— Знаете, у нас в Стольном есть такая профессия — сваха. Мода из Свальбарда называет их «шипперами». Странное слово…, но по мне — звучит лучше. И даже глагол сделали — «шипперить». Так вот, вы, Ниргаве, отлично шипперите.

Сказала, будто ей все равно. А потому что личное — это не то, куда всяким друидам лезть можно! Она — не дерево, которое не против прослушки.

Ниргаве расхохоталась. Вот уж что было неожиданно! Она умеет смеяться?!

Ис так и вытаращилась, забыв обиды.

Друид вдруг сказала:

— Спрашивай.

И приложилась к бутылке не менее отчаянно, чем Ис минуту раньше.

— Что?..

— Что угодно. Что тебя интересует?

И как спросить, чтобы не выкрутилась?.. Конкретный вопрос? Их слишком много. И это все слишком неожиданно.

— Зачем вы сделали это?

Совсем расплывчато, эх… Теряешь хватку, малышка Ис…

Каково же было ее удивление, когда Ниргаве ответила:

— Полагаю, ты уже знаешь — мы были знакомы с юных лет. Квилла, Таурон, я… Росли в Альпурхе. Квилла была забавной… — Ниргаве тихо рассмеялась, — но слишком гордой. Ведь в Затерянную ее не взяли, а она так любила Таурона… А этот дурень не замечал. Мы прибыли в Столицу учиться и выполнять свой долг беречь лес… Аян Двенадцатый был тогда еще принцем. И не Аяном.

— А… как его зовут на самом деле?

— Он не имеет права называть свое настоящее имя… Побег Басса, твоего предка, заставил Тополь жить настороженно. Так и появились Аяны — те, кто взяли на себя долг стеречь лес. Только… — Ниргаве подперла голову рукой, с грустью отмечая, что на дне бутылки вина уже не осталось, — страх — не лучший иннредиент даже для добрых планов.

Она резко замахнулась и сбросила бутылку с утеса. Та звякнула, разбиваясь где-то о скалу и разлетаясь осколками.

— Однако, моего Аяна было не переубедить… Он повторял старую ошибку, презирая и остерегаясь людей долин.

Она… ого. Ниргаве и Аян. Представить сложно, но не невозможно, нет…

— Он вас не послушал?

Ниргаве рассмеялась снова. Горько, подтверждая сумасшедшую догадку. Видящий, она ведь до сих пор его любит…

— Я сбежала, чтобы не пришлось в Элинтире приносить клятву верности вздорным идеям Аянов. Но со временем решила вернуться в Альпурху. Чтобы нести долг друида… по-своему.

Таурон появился там примерно одновременно с Ниргаве, судя по словам Квиллы Мель. Аян, наверное, хотел присматривать за беглянкой. Чтобы не учудила чего…

А потом Таурон попался в мятеж и тюрьму. И тут письмо отца с предложением брака — такой способ подчинить себе долину и вернуть ценного шпиона! Дело было не в ресурсах. Вернее, немного не в тех ресурсах, что они думали.

— Аян не пытался вас вернуть?

— Я же друид, Исмея. Я умею прятаться и водить за нос, если понадобится. Да и… мы с лесом большие друзья.

Ниргаве улыбнулась так тепло и искренне… Что даже благоговение дрожью по позвонкам прошлось.

— Вот это вы сильны… Тильда тоже так может, да? Я видела, как деревья повинуются ей…

Друид снова рассмеялась. Что с нее смыло прежнюю суровость? Мальбек? Ностальгия? Отчаяние? Встреча… со старой любовью?

Или просто настал