Джет узнала, что это ты. Она умерла, так и не узнав правды. — Он заплакал, больше не в силах сдерживаться. — Я бы позволил ей умереть, думая, что это сделал я, лишь бы у неё был ответ. Я собирался дать ей это, я хотел, чтобы она это получила, я думал, ей это нужно.

Но в конце концов Джет не понадобился этот ответ, теперь Билли это знал. Она нашла кое-что другое, более важное. И Билли тоже кое-чему научился, когда держал её, когда мир рушился вокруг них, и он признался, потому что считал, что обязан это сделать. В тот момент он, наконец, что-то отпустил. Не девушку, которую любил — она никогда его не покинет, — а свою потребность быть любимым в ответ, желание заполнить дыру, оставленную в сердце его матерью.

Билли мог быть любимым, и он был им. Он хранил письмо Джет при себе, в кармане пиджака, даже сейчас. Особенно сейчас, в день, когда её предали земле навсегда.

— Всё так, верно? — он задыхался от слов. — Всё это. Почти всё. Ты убил Джет ради Люка, ради самого себя. Потому что злился, потому что чувствовал себя преданным Дайан, потому что считал, что у тебя украли жизнь, и хотел наказать родителей Джет за то, что они её забрали. Наказать женщину, которую ты любил и которая теперь тебя ненавидела, отняв у неё вторую дочь. Ты выбрал Люка, потому что он — единственный человек в этом мире, который тебе дорог. И ради этого ты забрал человека, который был дороже всех в мире мне. Посмотри на меня, папа!

— Билли, я не знаю, что сказать. — Он поднял руки. — Думаю, ты сейчас в трауре и совсем запутался.

— Ты прекрасно знаешь, что сказать! — Голос Билли снова сорвался, рассыпавшись на тысячу осколков. — Джет хотела, чтобы ты признался, так признавайся же!

Он завел руку за спину, под рубашку, и пальцы сомкнулись на холодном металле. Билли выхватил пистолет. Направил его в грудь отцу. Рука не дрогнула. Мир вокруг него содрогался, но Билли стоял неподвижно. Совсем неподвижно. Отец попятился, споткнулся на лестнице и тяжело приземлился, задрав руки над головой.

— Откуда у тебя пушка, Билли? — Признавайся, папа! — Билли, я…

Билли щелкнул предохранителем и поднял дуло выше, целясь в голову. — Признавайся, — сказал он. Ему не нужно было кричать, на крик не осталось голоса. — Это ты убил Джет?

Отец вздрогнул и поднял руки еще выше, закрывая лицо, защищая голову.

— Да. Да, Билли, это сделал я. Ты прав. Пожалуйста, опусти пистолет.

Билли не шелохнулся.

— Тебе жаль?

— Билли…

— Тебе жаль, папа?

Его голова поникла, взгляд упал к ногам Билли. За его глазами теперь было еще больше призраков — слишком тяжелый груз.

— Да, — произнес он едва слышным шепотом. — Да, мне жаль.

— Почему? — Билли всё так же не дрожал. — Почему тебе жаль?

Отец опустил руки и прижал их к груди, сминая свой темный костюм.

— Это было, когда мы приехали на стройплощадку, после того как ты нашел телефон и молоток. Я наблюдал за тобой, Билли. Видел, как ты смотрел на Джет. Точно так же я когда-то смотрел на Дайан. Я не знал.

— Что я любил её? Что я любил её каждый божий день с самого детства? Что она была для меня всем?

— Мне жаль. — Джек Финни опустил голову, заставив Билли целиться в седину на макушке.

— Ты бы всё равно убил её, если бы знал?

— Я не знаю, Билли, — зарыдал он. — Я не знаю, почему это случилось. Я был так зол на всех, на всё, и видел только один выход, я не остановился, чтобы всё обдумать. Что-то другое взяло верх, как в тот день, когда умерла Эмили. Я просто сделал то, что должен был, чтобы защитить Люка. Чтобы помочь моему сыну.

— Но я тоже твой сын! — проревел Билли. — Я тоже твой! Тот, кто был здесь, кто всегда был здесь! А ты меня даже не замечал, особенно после того, как мама ушла!

— Прости.

— «Прости» не вернет Джет. Её нет, папа. Я потерял её.

Его грудь сдавило, сердце словно спряталось в тисках. Оно принадлежало Джет, и так будет всегда, подумал он. Но теперь оно принадлежало и Билли — по половине на каждого.

— Откуда у тебя пистолет, Билли?

— Этот? — Билли перевел взгляд на оружие в правой руке. — Он принадлежит Генри Лиму. Он дал нам его. Он не хочет, чтобы его брат сел навсегда за убийство Джет. Джей-Джей не убивал Джет. Я знаю, ты очень старался, чтобы всё выглядело так, будто это он, обернул все эти косвенные улики в аккуратную историю. Трудно было убедить детектива Эккера, или он был рад пойти по пути наименьшего сопротивления, выбрав простейшее объяснение?

— Билли…

— Я не могу с этим жить, папа, — Билли шмыгнул носом, продолжая, пока не потерял решимость. Он не потеряет её, потому что Джет была здесь, с ним, а она была храброй, со своей опасной маленькой улыбкой и смехом старика. — Я — тот, кому придется жить, Джет так мне сказала, и я не смогу жить с этим. С тем, что ты будешь разгуливать с её кровью на руках, пока Джей-Джей будет сидеть в тюрьме до конца своих дней за то, чего не совершал. И всё ради Люка. Почему ты это сделал?! — Голос Билли скрежетал, раздирая горло. — Почему тебе так дорог Люк?!

— Потому что он мой! — закричал отец. — И потому что он Дайан. Он наш!

— И ты думаешь, Люк хотел бы, чтобы ты это сделал? Убил его младшую сестру?

Отец снова вскинул руки, глаза его были темными и полными тревоги.

— Он бы понял, —