это время даже не догадывался, что ты его отец; он просто думал, что ты проявляешь доброту. Ты давал ему советы по поводу компании. Не знаю, может быть, это была твоя идея? Когда Люк сказал тебе, что компания идет ко дну — возможно, именно ты подсказал ему, как сэкономить деньги и выправить ситуацию? Люк наверняка рассказывал тебе о своем большом проекте на Норт-стрит, о шансе проявить себя. О том, что скоро должны залить фундамент, и как он нервничал, желая, чтобы всё прошло идеально.

Билли шагнул ближе к лестнице.

- Но почему ты так отчаянно хотел, чтобы компания досталась Люку? Дело было в Скотте Мейсоне — в нем самом? В человеке, который, как ты считал, отобрал у тебя всё — любимую женщину, сына, тот огромный дом, на фоне которого наш кажется крошечным? Ты хотел отобрать у него компанию в качестве мести? Означало ли это для тебя победу — если Люк выберет тебя, если он станет твоим и компания тоже перейдет к нему?

Билли не стал ждать ответа. Ему это было не нужно. Он не хотел слышать ни отрицаний, ни оправданий.

— А теперь мы подошли к Джет.

Билли попытался сдержать дрожь в голосе. У него не вышло. Голос сорвался на полуслове.

— К Хэллоуину. К той ночи, когда ты убил её.

Отец лишь молча покачал головой.

— Прекрати! — выкрикнул Билли, и в его голосе вспыхнула ярость, а рука непроизвольно дернулась. — Не делай этого. Не смей, пап. Я всё знаю.

Он сглотнул, подавляя огонь внутри; он должен был пройти через это. Ради Джет.

— Джет рассказала мне то, что Джерри Клей сообщил вам обоим в ту ночь. Что он голосовал за тебя на выборах шефа полиции. Раньше ты этого не знал — и не мог знать. Ты, вероятно, полагал, что и Дайан Мейсон, и Дэвид Дейл отдали свои голоса за тебя, а остальных ты проиграл Лу Янковски. Поэтому, когда Джерри Клей признался, что голосовал за тебя, ты осознал, что это означает: Дайан проголосовала против тебя. — Билли вгляделся в бегающие глаза отца, понимая, что попал в точку. — Тебе показалось, что у тебя украли еще одну мечту? Ты всю жизнь хотел стать шефом полиции, а Дайан — женщина, которую ты любил, — не захотела проводить с тобой время и предпочла тебе незнакомца.

Билли мельком взглянул на телефон, лежащий на приставном столике экраном вниз, чтобы отец не видел.

— Ты уже был в ярости. Но даже это еще не стало последней каплей, верно? Возможно, всё было бы иначе, ограничилось бы всё только этим. Но потом случилась потасовка: Эндрю Смит толкнул меня, и ты вмешался, чтобы разнять нас. Именно тогда к тебе пристал волосок от его рыжего парика, пап. В тот момент или позже, когда ты провожал Эндрю домой, в его квартиру прямо по соседству с моей. И в какой-то момент, пока вы шли или когда уже были внутри, Эндрю Смит проговорился. Он решил, что это забавно. Сказал, что Люк Мейсон не унаследует «Мейсон Констракшн», потому что Скотт планирует продать фирму кому-то другому. И, что еще хуже, он собирается продать её Нелл Янковски, жене нашего нового шефа. Он украл у тебя пост шефа полиции, а теперь собирался украсть и компанию — компанию твоего сына. Ведь именно так ты это воспринял? И ты понял, что Джет — единственный человек, стоящий на пути. У тебя было время всё обдумать; это не была просто вспышка гнева, сиюминутный порыв. Ты всё спланировал.

Билли шевельнулся; он подходил к самому главному. Холодный металл, спрятанный под рубашкой, врезался в кожу.

— Оставив Эндрю, ты зашел в мою квартиру, воспользовавшись ключом, который, как ты знал, я храню под ковриком. Ты подошел к тому набору инструментов, который подарил мне при переезде. Я им ни разу не пользовался. Ты открыл его и нашел то, что искал — предмет, которым можно убить человека. Ты нашел молоток. Ты сел в машину. Поехал к Мейсонам. Вышел из машины, обошел здание сбоку, чтобы тебя не засекла камера дверного звонка. Ты знал, что Скотт и Дайан будут заняты уборкой после ярмарки, а Джет останется дома одна. Возможно, ты попробовал открыть боковую дверь, и если бы она оказалась заперта, ты бы, может, отступил и уехал. Но она была открыта. Тебя ничего не остановило. Ты вошел в дом и убил её. Дважды ударил её по затылку. А когда она упала на пол, нанес последний удар в висок, чтобы уж наверняка. Она была мертва — мы все думали, что она мертва, и ты в том числе.

Голос Билли дрогнул, в горле встал ком.

— Собака визжала, слишком шумела. Соседи могли услышать. У тебя оставалось мало времени. Ты забрал телефон Джет и прихватил кухонное полотенце, чтобы завернуть в него молоток. Ты поехал на Норт-стрит — это заняло всего пару минут. Тебе нужно было спрятать телефон, чтобы всё выглядело так, будто убийцей был кто-то, с кем Джет регулярно общалась, возможно, её бывший парень. И орудие убийства — ведь этот молоток вел к моей квартире, а значит, и к тебе. Но ты знал место, где их никто и никогда не найдет, потому что всего через несколько часов там должны были залить бетон. Ты не забыл выключить телефон Джет перед самым приездом. Ты думал, что на стройплощадке их никогда не обнаружат и они останутся погребенными навечно.

— А потом ты ждал в своей патрульной машине, когда по радио поступит вызов. Примчался на место преступления, словно ты просто коп, выполняющий свою работу. Готов поспорить, ты не ожидал, что найду её именно я. Ты ведь этого не планировал, верно?

В уголках глаз Билли защипало от слёз. Ему пришлось сделать это дважды: держать на руках любимую женщину, пока она умирала.

— Но Джет не умерла. Не сразу. — Глаза Билли затуманились, картинка двоилась, мир раскалывался надвое, пока он не моргнул, и слёзы не покатились по подбородку. — Это Джет всё разгадала, не я. Она это сделала. Нам нужно было всего лишь ещё пару часов, вот и всё. Тогда бы и