— Я знаю, пап. Пока Джет умирала у меня на руках, Люк пришел сюда, к тебе. Потому что ты его отец. Вы с Дайан Мейсон жили прямо напротив друг друга, и у вас был роман. И это не прекратилось даже после рождения Люка. Вы продолжали. Вплоть до того дня, когда умерла Эмили Мейсон. Хочешь знать, откуда мне известна эта часть?

Билли не стал делать паузу.

— Потому что мама это подозревала. Только она думала о другом. Я приходил сюда и читал её рабочие дневники. Она делала в них короткие пометки, пап. Списки. Наблюдения. Ничего криминального — ты бы ничего не понял, если бы просто прочел их, не зная, о чем она думала.

— Билли, я…

— Время и даты, когда она видела, как ты выходишь из дома Мейсонов. В те часы, когда ты якобы задерживался на работе.

Билли продолжал, чеканя слова.

— Она ничего не понимала до 2008 года. Именно тогда она начала что-то замечать. Но вот в чем дело. Я не думаю, что мама считала, будто ты ходишь туда к Дайан. Она думала о другом. Она думала, что ты ходишь туда к Эмили. К шестнадцатилетней девочке.

Отец отступил назад. Его глаза расширились так, что стали видны белки.

— Да. — Билли шмыгнул носом. — Вот чего мама боялась. А потом мы подходим к тому самому дню, когда Эмили Мейсон утонула. «Он уже был мокрым. До этого». Так написала мама. Мы думали, она имела в виду Люка, но на самом деле речь шла о тебе.

Отец тяжело дышал.

- Мама не могла знать наверняка, но она до ужаса боялась, что это действительно был ты — что ты убил Эмили, а потом обставил всё как несчастный случай. Она ошибалась в выводах, но именно так она и думала. Она осталась, но, должно быть, жила в вечном страхе перед тобой. А потом, семь лет спустя, к ней приходит Джет и просит исправить оценку в работе. Она говорит об Эмили, использует это, чтобы заставить маму почувствовать вину — ведь ты должен был пойти и проверить Эмили и Люка.

Билли пристально смотрел на человека, которого считал своим героем.

— Джет не понимала, почему маму это так расстроило, но теперь я понимаю. Что бы ни сказала Джет, это подтвердило подозрения, которые уже жили в маминой голове. Что ты убил Эмили. Что это твоя вина. Вот почему она собрала вещи и уехала той же ночью, пап. И никогда не оглядывалась назад.

Билли сглотнул.

— Дело было не во мне. Не в том, что она не могла меня любить. Это было из-за тебя.

Что-то внутри исцелилось, когда он произнес это вслух, словно латка закрыла ту самую дыру, которую он годами носил в своем сердце.

Отец отступил еще на шаг назад. Его каблуки глухо стукнули по деревянной ступеньке.

— Но мама ошибалась не во всем.

Билли продолжал. Он обязан был договорить всё до конца. Ради Джет.

— Ты уже был мокрым, когда вернулся домой в тот день — еще до того, как мы все нашли Эмили.

Билли пристально смотрел на отца, чеканя каждое слово.

- Потому что ты всё-таки пошел проверить Эмили и Люка, как тебя и просила Дайан Мейсон. И именно тогда ты увидел, что натворил Люк. Твой сын. Он убил дочь женщины, которую ты любил.

Отец стоял неподвижно, его лицо застыло.

— Возможно, ты думал, что поступаешь правильно. Что Люк — просто обозленный ребенок, что он сделал это не нарочно... Не знаю. Но ты обставил всё так, будто Эмили Мейсон утонула в результате несчастного случая. Утянул её на дно бассейна и закрутил её волосы вокруг сливной решетки.

Билли сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Затем ты привел Люка сюда, чтобы обеспечить ему алиби. Заставил нас играть в футбол. Ты специально забросил мяч в колючие кусты, чтобы придумать причину, по которой все руки Люка были в царапинах. Ты раздул из этого целую историю, и мы с мамой поверили. Но царапины были у него и до этого, пап. Я вспомнил. А потом ты отправил нас с мамой к Мейсонам, чтобы мы нашли тело Эмили. Ты сам это подстроил. Ты всё это сделал.

В глубине глаз отца больше не было призраков — теперь там стояли слезы. Он попытался моргнуть, чтобы прогнать их.

— И Дайан обвинила тебя в смерти Эмили. Она винила и других, но тебя — в первую очередь, пап. Потому что ты якобы не пошел проверить её детей, когда она тебя об этом просила. Хотя на самом деле ты ходил, просто никогда не мог признаться ей в этом. Именно тогда вашим отношениям пришел конец. Они длились четырнадцать лет, а может и дольше, но всё оборвалось в тот день, когда погибла Эмили.

Билли сглотнул ком в горле.

- Я знаю это, потому что мама перестала делать пометки в своих дневниках о том, что ты «задерживаешься на работе». Она думала, что ты ходишь туда к Эмили — к шестнадцатилетней девочке. И когда её не стало, записи прекратились. В каком-то смысле, она была права.

— Билли...

Только и смог выдавить из себя отец. Его собственное имя прозвучало в его устах как-то странно, неуклюже. Никто не произносил его так, как это делала Джет; и никто больше не сможет.

— Должно быть, это тебя взбесило: женщина, которую ты боготворил, перестала тебя любить, хотя ты сделал ровно то, что она просила — пытался защитить её от правды о Люке. Неужели ты считал это несправедливым?

Одинокая слеза запуталась в щетине на лице отца и медленно впиталась в кожу.

— Но ты продолжал общаться со своим сыном, с Люком, пока он рос. Ты присматривал за ним. Играл с ним в гольф, иногда по два раза в неделю. Меня ты никогда не звал играть в гольф.

Билли шмыгнул носом.

— Он всё