– Как ты считаешь, мы никому не помешали тем, что стали встречаться? – прошептала Даша в яблоко.

– Мы можем сейчас только Антону помешать смотреть кино. Он его ещё не видел. Антон! – позвал Никита. – Ты не видел?

Антон мотнул головой. Он был полностью погружён в происходящее на экране.

– А знаешь, как я выяснил, что можно коммутировать телефон с телевизором? – просил Никита.

– Как? – прошептала Даша, начиная новую дорожку на боку яблока.

– Мне Воробей показал. Он неплохо в технике шарит. У него и колонка есть. Он большую ДжиБиэЛь привёз. А ещё надо гитару взять где-нибудь.

– Ты играешь на гитаре?

– Тебе нравится, когда играют на гитаре?

– Да! Очень! – Даша заворочалась, чтобы удобней было смотреть на Никиту. – Ты сыграешь?

– Сыграю! Только где её взять?

– Заткнитесь! – рявкнула Лиза.

Молчать никто не хотел. Фильм с Антоном и Юлечкой поплыл в одну сторону, Никита с Дашей закопались глубже в одеяло и стали решать, рады ли окружающие, что они вместе, или нет. Вовка перевёл взгляд на окно, где в темноте зеркального пространства отражалась их комната, световым пятном смотрелся телевизор, бесформенными грудами – ребята, закутанные в одеяла, и оранжевым всполохом – сидящий ближе всех к экрану Антон. И всё это было странно, потому что ещё два дня всё было иначе. Два дня назад он даже представить не мог, что будет эта комната, эти люди, с которыми ему хорошо. Несмотря ни на что. Особенно несмотря на общий настрой на плохое. Обязательно – плохое. Так обычно всё поворачивалось в его душе, что от прожитого и пережитого оставалась лишь горечь и чувство ожидания чего-то большего. Словно его вечно обманывали – обещали праздник, а выдавали скучные уроки. Он старательно цеплялся за ускользающее чувство безысходности и тоски, с которым прожил пол-лета, но оно возвращаться не спешило. Было хорошо. То ли вечерний разговор с Василисой его настроил на такой лад, то ли вот этот ночной кинопросмотр запрещённый, а потому такой приятный. И люди… да, люди были совсем не такие, что обычно окружали Вовку.

Он подмял под себя покрывало, на котором лежал, и незаметно для себя уснул, так и не додумав свою очень важную мысль.

Неправильная земля

Дашу разбудил дождь. Он тихо шуршал по листве. Из открытого окна тянуло сыростью. Показалось, что осень, что сейчас опоздает в школу. Что, если посмотрит на улицу, увидит пустырь, соседский дом, а за ним вышку почты.

Она немного полежала, прислушиваясь к дождю, и вдруг почувствовала какой-то запах. Запах, которого никак не могло быть у неё дома, перед подъёмом в школу. Мгновенно всё вспомнилось. И в первую очередь, Никита. Он сейчас спал, закутавшись с головой в одеяло, из-под которого торчали большие ноги. Антон во сне глубоко дышал, его руки были сложены поверх одеяла. Вовка на полу наполовину заполз под кровать и теперь лежал, раскинувшись на покрывале с блаженной улыбкой на лице. Даша соскользнула с кровати, провела рукой по волосам, оглядываясь. В комнате царил разгром. На полу валялись покрывала и подушки, стол был усыпан чипсами, в лужице газировки грустил подмокший носок. Даша перехватила длинные волосы в узел, на цыпочках пересекла комнату, щёлкнула ключом в замке.

Коридор был тих и слегка недоволен тем, что его покой тревожат так рано. Но по общему настрою чувствовалось, что он уже давно проснулся и Даша не первая, кто оставляет свой след в зарождающемся дне.

На площадке перед лестницей стоял диван, и на этом диване с покрывалом на голове сидел Семён.

– Ты чего не спишь? – Даша была немного разочарована, что не она оказалась здесь первой.

– Фильм хочу посмотреть.

– «Оно»? – хихикнула Даша.

Семён что-то недовольно проворчал, плотнее закутываясь в покрывало. Даша на цыпочках прошмыгнула к лестнице, постояла около перил, глядя в большие окна. Их омывал дождь.

Было грустно. Почему сегодня было грустно? И уже не хотелось ни петь, ни бегать. Это было неправильно. Даша слетела по лестнице, выбежала на улицу.

Всё вокруг молчало, погружённое в задумчивость. Дождь заканчивался. Сыпала водяная крошка, капало с деревьев. Даша подняла лицо, вдохнула побольше влаги вперемежку с нахлынувшей печалью.

Шумело море. Ветер гнал прочь тучи. Спорхнула с ветки птичка. Даша попыталась вспомнить, в какой момент вчерашнего бесконечного дня оказалась рядом с Никитой. Почему именно она? Почему именно он? Был поход на пляж, занятия, столовая. Нигде она Никиту не видела. Но вот уже вечером они сидели рядом, а ночью вместе смотрели фильм. Сколько же они яблок съели? И что скажут девчонки? Особенно Лиза – ведь Даша так и не оказалась в своей комнате. И Юля ушла. Даша не заметила когда.

От воспоминаний перехватило дыхание, и она решила, что больше не будет оставаться у мальчишек. Это как-то… неправильно.

Даша спрятала зардевшееся лицо в ладони и быстро повернулась два раза на месте, словно пытаясь убежать от нахлынувшего чувства восторга.

Этого всего быть не могло, не могло! Она ехала на море, она ехала заниматься. А вот как всё обернулось. Как будто с ошибкой решённая задача. Вот же оно решение, вот, ясное и красивое, но цифры не сходятся, дробь не сокращается, и всё путается окончательно и бесповоротно.

Вертясь, попала под дерево, ударилась о ствол, и каждый листочек обрушил на неё дождь утра. Мгновение, которого никогда раньше не было и больше не будет. Даша засмеялась, ловя на лицо последние капли, и пошла в корпус. Надо было принять душ и переодеться. Когда все встанут, она будет совсем-совсем другим человеком. Правильным, хорошим… Таким, каким она была… ещё вчера утром. Очень, очень правильным.

Даша на цыпочках прошла в корпус, чтобы не будить лифт, пешком поднялась на четвёртый этаж. Тело не чувствовала. Оно растворилось в звуках и ощущениях. Надо было вернуть себе себя.

Постояла на пороге комнаты, послушала шуршание одеял. Представила глаза Юли, её первый вопрос и сама не заметила, как шагнула в ванную, закрыла дверь. Сразу пустила воду. Встала под струи в одежде.

В дверь постучали.

– Дашка! Ты там? Эй! Дашка!

Одежда намокла, и в ней стало тяжело дышать. Потянула через голову футболку.

– Дашка! Ночь прошла. Где ты была?

Даша уткнулась лицом в футболку. Её не было. Считайте, что на одну ночь она исчезла, перенеслась в никуда.

– Дашка!

Даша стащила шорты и врубила холодную воду. В глазах сверкнуло, последний испуг утёк в водосток. Стало всё равно. От воды бросало то