оказавшись на моей ладони, стал тыкаться носом в пальцы и пищать.

— Мяу-у-у! Мяу-у-у! Мяу-у-у!

Хэн протянул к котёнку огромную четырёхпалую ладонь. Глаза волумца горели таким щенячьим восторгом, что я не посмела не передать котёнка ему. На дрожащих лапах, тот потыкался носом в ладонь Хэна, лизнул его большой палец, свернулся клубочком и… замурлыкал.

— Коллапс неизвестного организма! — испуганно воскликнул Лиг. — Нужно…

Напряжение окончательно покинуло меня, и я засмеялась.

— Неизвестный организм родился меньше недели назад. Он испуган, но, кажется, нашёл защиту и тепло.

Хэн пальцем-сарделькой осторожно гладил котёнка между ушей.

— Я тоже хочу, — заявила Трин, и серый мурчащий комочек перекочевал к ней.

Я посмотрела на озадаченного Лига.

— Он согрелся, но я не уверена, что он здоров…

От улыбки Лига я в очередной раз впала в эйфорию. Ничего не могла с собой поделать.

А ведь элефины — это целая раса, неужели я буду таять от улыбки каждого из них?

— Я ксеномедик, а не ветеринар, — почесал затылок Лиг. — Но попробую осмотреть его. Этот вид похож на наших киксов.

— У вас есть кошки? — удивилась я.

— У нас есть киксы, — поправил меня Лиг.

Обязательно посмотрю, что это за зверь.

Котенок был голоден, но здоров. Лиг, проконсультировавшись с ксеноветеринаром, нашёл во всекосмической сети подходящий корм.

Котёнок оказался кошечкой. Когда она открыла глазки, то я увидела, что они тоже серые. Хмурые. Как холодный северный вечер.

Северина! Мою кошку будут звать Северина.

На Франгаг мы прилетели не в столицу, а в небольшой уютный городок на северо-западе основного континента планеты. Нас встретили красные черепичные крыши, белёные стены домов, палисадники. Вот никак эти виды не вязались с высокими технологиями внеземной цивилизации. Я бы сказала, что оказалась где-нибудь в Польше или в Германии. Наш путь лежал к окраине города. Там, на берегу озера, расположилась большая усадьба, рядом — хвойный лес. На территории усадьбы я разглядела несколько спортивных площадок, качели, горки, разнообразные турники. Повсюду цвели клумбы, стояли уютные скамейки.

Сопровождала меня не Трин, а госпожа Одалинн нье' Вардис.

— Лани. — Трин обняла меня на прощание. — Линн — попечитель дома ребёнка, где ты будешь жить. Здесь ты всему научишься, здесь тебе помогут с выбором будущей профессии.

А ещё она сообщила, что на моё имя заведён счёт и на него, пока я учусь и осваиваю профессию, будут поступать кредиты.

— Зачем мне? — удивилась я, забыв поблагодарить.

— Император счёл возможным так отблагодарить тебя за помощь в поимке похитителя.

Лиг обниматься не стал (а мне бы хотелось), он лишь пожал мне руку.

— Уверен, у тебя всё получится. Кстати, я вбил свой номер в твой комм, если что-то понадобится — пиши.

Я мгновенно покраснела.

Ну и что я ему буду писать? Что он мне иногда снится? Сотру потом его номер. С глаз долой, из сердца вон.

— Госпожа нье' Кудюже, — обратилась госпожа нье' Вардис к женщине в строгом платье и с такой же строгой причёской, — наша новая воспитанница, Мелания Васькина.

Мою фамилию она произнесла так с ударением на последнюю «а», так что она прозвучала так, будто я какая-то княжна или графиня.

Госпожа нье' Кудюже оказалась управляющей детским домом.

Снова детский дом.

Гравипереноска с котёнком поплыла за мной в помещение — у инопланетян продуманы вот такие мелочи, облегчающие жизнь.

Вот это да!

Я зависла на пороге комнаты. Своей собственной! В этом детском доме у меня была своя комната, небольшое окно выходило на озеро.

Позади раздалось покашливание.

— Лани, — это управляющая попыталась обратить на себя внимание, — всё хорошо?

Я кивнула. А женщина прошла в комнату и остановилась посредине.

— Я покажу, как тут всё устроено. Попечитель сказала, что мир, из которого ты прибыла, немного отстаёт в технологиях от нашего.

Очень дипломатично.

И тут я снова зависла. У меня были свой собственный санузел, свой небольшой шкаф, свои стол и стул. В шкафу лежала и висела одежда, стояла обувь, а в душе нашлись нужные гигиенические средства.

— Как часто воспитанники должны делать уборку? — обернулась я. Старшие дети детского дома на Земле сами мыли свои спальни. Делали мы это через день.

Брови госпожи нье' Кудюже поднялись в удивлении.

— Уборка делается ежедневно, её проводят боты, пока воспитанники на занятиях.

Вот это да!

— Однако за своим питомцем ты будешь ухаживать самостоятельно.

Я кивнула. Это-то было понятно. Не понимала я другого.

— Почему мне разрешили оставить котёнка?

— Психологи посчитали, что тебе так будет проще освоиться в нашем мире. — Госпожа нье' Кудюже направилась к выходу, но перед тем, как покинуть комнату, добавила: — Осваивайся, Лани. У ребят сейчас занятия, после занятий — полдник, там я представлю тебя остальным, объясню правила. Занятия для тебя начнутся завтра.

* * *

Уроки медитации мне неожиданно понравились. И не потому, что на них можно было вздремнуть.

Утренний подъём в семь утра не стал чем-то необычным для меня, но сутки на Франгаг оказались немного длиннее, чем на Земле — двадцать семь часов. Первое время после ужина меня почти сразу клонило в сон — мой организм пока жил по Земному времени. Через неделю я привыкла, и теперь оставалось время, чтобы подольше погулять с Севериной.

Я села на лавочку, удлинила поводок для Северинки (обязательное условие содержания моего питомца), прикрыла глаза и постаралась очистить мысли. С этого начинались все уроки медитации, которые вела высокая худая вига в возрасте, госпожа нье' Итау.

— Медитация — это техника работы с сознанием. Если говорить поэтично, то это техника «голого внимания», — говорила она скрипучим монотонным голосом. — Спокойным ум