в подержанном гробу, в котором некогда якобы лежало тело убитого римского императора?

Но сначала давайте вернемся на две тысячи лет назад, к тем образам римских императоров, которые легли в основу множества поздних копий, версий, подражаний и переделок. Мы не сможем правильно понять современные изображения, если не задумаемся о том, как в Античности изображались римские правители – со всеми вытекающими отсюда загадками, спорами и противоречиями. Здесь также возникают несколько базовых вопросов, которые зачастую обходят стороной, и современный взгляд может пролить свет на старинные изображения. Как среди многих тысяч сохранившихся римских портретов распознать императора и назвать его имя? Как поступали мастера эпохи Возрождения, если хотели найти античный образец для воссоздания древнего правителя? Если не считать миниатюрных изображений на монетах, императорских портретов с достоверной подписью практически нет. Откуда же скульпторы и художники более поздней эпохи узнавали, кто есть кто?

Ничьи изображения не вызывали столько споров и не были столь поучительными, как образы Юлия Цезаря, и именно они так явно обнажили обескураживающий разрыв между лицами императоров и их именами. Они стоят у самых истоков традиции римского императорского портрета, а также в центре современного отношения к двенадцати цезарям. Поэтому именно с них мы и начнем.

Глава II. Кто есть кто среди двенадцати цезарей

«Да это же Цезарь!»

В октябре 2007 года французские археологи, исследовавшие русло реки Роны в Арле, вытащили из воды мраморную голову (Рис. 2.1). С нее еще капала вода, когда руководитель группы воскликнул: Putain, mais c’est César (фр., «Черт, да это же Цезарь»). Эта фраза, пожалуй, передает его изумление куда лучше любого более вежливого варианта. С тех пор эта голова появилась в десятках газетных статей и как минимум в двух документальных фильмах, стала звездой выставки, прошедшей в Арле и Лувре, а в 2014 году даже оказалась на французских почтовых марках.[76]

2.1. Бюст «Цезарь из Арля», поднятый под звуки фанфар из реки Рона в 2007 г. Вопрос, действительно ли это изображение Юлия Цезаря, остается предметом дискуссий, но сторонники такой версии указывают на глубокие морщины на шее – одну из характерных черт диктатора.

2.2. Большая камея Франции (30×25 см) изображает один из видов римской иерархии: обожествленный император Август в верхней части смотрит вниз с небес; в центре император Тиберий и его мать Ливия, окруженные родственниками; в нижней части скрючились покоренные варвары. Камея изготовлена около 50 г. и со времен Средневековья находится во Франции (отсюда и название). На ней, разумеется, не библейская сцена, как считалось раньше, но какие именно члены императорской семьи здесь изображены, остается загадкой.

Частично подобное внимание было спровоцировано утверждением, что это не просто изображение Юлия Цезаря, а один из «святых Граалей»[77] в изучении римского портрета – прижизненный образ императора, изваянный мастером, видевшим его своими глазами. Если это так, то статуя становится единственным таким достоверным памятником, сохранившимся до наших дней (хотя на протяжении многих лет на эту роль предлагались и другие кандидаты). Предполагается, что первоначально бюст стоял на каком-то видном месте в римском городе Арль, который Цезарь в 46 году до н. э. превратил в поселение для своих воинов-ветеранов. После убийства диктатора в 44 году до н. э. местные жители, опасаясь, что их связи с Цезарем могут оказаться, мягко говоря, неуместными, решили сбросить это компрометирующее свидетельство в реку, где скульптура пролежала на дне более двух тысяч лет.

Современные археологи и историки все еще спорят на тему идентификации, а также значимости этой находки. Скептики указывают на то, что голова из Роны в целом отличается от изображений Цезаря на монетах того времени, а также от других, предположительно посмертных портретов, которые обычно с ним отождествляются. Сторонники, напротив, подчеркивают определенные схожие черты у этой головы и некоторых профилей из нумизматических коллекций – в частности, линия шеи и выступающий кадык (Рис. 2.3). Некоторые даже утверждают, что именно отсутствие сходства с другими образами правителя подтверждает подлинность и уникальность изображения, изваянного с натуры, в отличие от заурядной копии. Такой гениальный аргумент в стиле «на двух стульях» (похож или нет, но это Юлий Цезарь) не внушает доверия.[78]

2.3. Эта монета (серебряный динарий), отчеканенная в 44 г. до н. э. незадолго до убийства Цезаря, часто считается ключом к его внешнему виду: заметный кадык, морщинистая шея и венок, возможно, тщательно уложенный, чтобы прикрыть лысину. По кругу идут имя и титул диктатора: Caesar Dict[ator] Quart[o] («диктатор в четвертый раз»). За его головой изображен символ одного из его жреческих званий.

Несмотря на весь скептицизм (а я отношусь к числу скептиков), похоже, что этот бюст станет лицом цезаря Юлия Цезаря в XXI веке и войдет в список портретов-фаворитов, которые на какое-то время захватывали воображение публики и ученых, пока не уступали очередному претенденту. Но какими бы ни были аргументы в пользу этой находки, скульптура ставит несколько важных вопросов, которые и лягут в основу этой главы. В чем состояли цели и политическое значение портрета в Древнем Риме? Как менялась его роль в период правления Цезаря и его преемников? Каким образом (и насколько достоверно) ученые идентифицируют античные изображения этих правителей, если практически ни одно из них не подписано и не снабжено иными опознавательными знаками?

Прежде чем приступить к изучению современных изображений императоров, необходимо понять, как опознавали римские оригиналы – от Цезаря из Роны и величественных безмятежных образов императора Августа до некоторых аномальных отклонений, таких как знаменитая голова «Вителлия Гримани» (Рис. 1.24), которая, как мы узнаем в конце этой главы, не только была любимой моделью для скульпторов тех лет, но и, начиная с XVI века, играла главную роль в научных спорах о связи формы черепа с характером человека.

Оказывается, что сегодня мы умеем идентифицировать императоров на старинных портретах не лучше, нежели наши предшественники сотни лет назад. Правда, удалось исправить несколько очень старых заблуждений, зачастую восходивших к Средним векам: мы свергли с трона некоторых ложных императоров, зато доказали, что люди, маскировавшиеся под другими именами, на самом деле являлись владыками римского мира. Идея о том, что знаменитая бронзовая конная статуя императора Марка Аврелия на Капитолийском холме в Риме – это на самом деле местный герой, спасший город от нападения некоего короля, уже давно перешла в категорию баек из средневекового фольклора или (в более доброжелательной интерпретации) изобретательного переосмысления античного прошлого (Рис. 1.11).[79] А традиционное представление о том, что на великолепной камее изображена библейская сцена триумфа