Статуя, известная как «Вителлий Гримани» (в честь кардинала Доменико Гримани, после смерти которого, в 1523 году, по завещанию она перешла в собственность города), пользовалась большой популярностью среди скульпторов и рисовальщиков, копировавших ее сотни раз (Рис. 1.24). Мальчик на Рис. 1.10 старательно срисовывает гипсовый слепок именно с этой скульптуры, и она же, судя по всему, послужила образцом для одной из второстепенных фигур в «Тайной вечере» Веронезе.[60] Но те, кто был хоть немного знаком с репутацией этого эпизодического правителя в истории империи, видели здесь не только удобную художественную модель, но и иронический подтекст. Ведь на этой картине человек, похожий на Вителлия, считающегося одним из самых жестоких и безнравственных римских правителей, несмотря на то что пробыл на троне всего несколько месяцев, зачарованно смотрит на Иисуса. Более того, император, не уступавший в обжорстве, как утверждалось, любому из знаменитых чревоугодников римской истории (слово Vitellian, «вителлиевский», до недавнего времени служило синонимом выражения «гастрономически чрезмерный»), превратился в управляющего или распорядителя. Иными словами, потребитель стал обслугой.

1.24. Несмотря на то что в последнее время этот бюст не пользуется особой известностью, это чрезмерно щекастое лицо высотой в полметра, принятое после обнаружения за подлинный портрет императора Вителлия, между XVI и XIX вв. было одним из самых тиражируемых античных изображений. Теперь его понизили в статусе до (очередного) «неизвестного римлянина», но вряд ли на Западе найдется какая-нибудь крупная галерея, где он не скрывался бы на картинах, рисунках и в скульптуре (смотрите на стр. 218–226).

Те, кто лучше знал семью Вителлия, могли заметить еще одну связь с христианской историей. Ведь именно отец будущего императора, Луций Вителлий, будучи римским наместником в Сирии, в 36 году – через несколько лет после событий, изображенных на картине, – отстранил от должности префекта Иудеи Понтия Пилата.[61] Кажется, что Веронезе включил это анахроничное сходство с императором (на самом деле во времена Тайной вечери Вителлий был еще подростком) в библейскую сцену как насмешливый внутренний комментарий к собственной работе и указание на дополнительную глубину персонажей и повествования. Было бы жаль упустить это.

Светоний и его «Жизнь двенадцати цезарей»

Веронезе и его современники в основном знали Вителлия по труду историка Гая Светония Транквилла, написанному во II веке. Именно в нем они могли почерпнуть массу ярких историй о его обжорстве и безнравственности – например, о пристрастии к языкам фламинго и мозгам фазанов, а также к наблюдению за казнями. Светоний знал императорский двор изнутри, поскольку работал библиотекарем и секретарем императора Адриана; позже он попал в опалу из-за скандала, в котором, как говорят, была замешана жена Адриана Сабина[62]. Жизнь Вителлия – всего одна из биографий первых двенадцати цезарей, в которых Светоний излагал историю первых полутора веков единоличного правления в Риме: он начал с «диктатуры» и последующего убийства Юлия Цезаря в 44 году до н. э., затем описал жизнь пяти императоров первой династии (Август, Тиберий, Калигула, Клавдий и Нерон) и трех недолговечных цезарей гражданской войны в 68–69 годах (Гальба, Отон, Вителлий), и закончил тремя императорами второй династии (Веспасиан и его сыновья Тит и Домициан).[63]

В эпоху европейского Возрождения «Жизнь двенадцати цезарей» стала одной из самых популярных исторических книг. Гуманисты раннего Нового времени пользовались многочисленными рукописными копиями (Петрарка владел по меньшей мере тремя). Первое печатное издание на латыни появилось в 1470 году, к 1500 году вышло еще тринадцать, и труд Светония начали активно переводить на другие языки. По приблизительной оценке, с 1470 по 1700 год в Европе было отпечатано примерно 150 000 экземпляров на латыни или в переводе.[64] Книга оказала колоссальное влияние на искусство и культуру. По сути, именно популярность этой серии биографий обеспечила двенадцати цезарям хрестоматийное место в последующей истории и положила начало моде на их воссоздание в сериях бюстов и картин. Древнеримские скульпторы часто ваяли портретные группы (например, правители вместе с предполагаемыми преемниками или усыновившими их предшественниками, или знаменитые философы), однако, насколько нам известно, они никогда не создавали хронологические «ряды» своих императоров от первого до двенадцатого.[65] Ренессанс отдал должное Светонию. Именно в его «Жизни» содержались подробные описания внешности отдельных правителей и исторические анекдоты, которые вдохновляли художников на протяжении веков: Клавдий, спрятавшийся за занавеской после убийства Калигулы; Нерон, игравший на лире, пока горел Рим; мужественное самоубийство Отона и многие другие. Пусть скептически настроенные современные историки считают эти истории сплетнями из дворцовых коридоров или даже откровенной фантазией, но они – благодаря Светонию и его читателям – стали неотъемлемой частью нашего представления о римских императорах.

Воображение общества поражали и несколько более поздних императоров с членами их семей. Множество раз воспроизводили императора-философа Марка Аврелия (его зачастую трафаретные «Размышления», написанные, вероятно, в 170-е годы, оказались бестселлером по саморазвитию в XXI веке[66]), его жену Фаустину[67] и сына Коммода, гладиатора-любителя, а также Гелиогабала, чьи гротескные пищевые привычки почти не уступали вителлиевским; время от времени долю внимания получают даже Александр Север и Юлия Мамея.[68] Скульпторы и художники Нового времени в поисках вдохновения обращались и к другим литературным богатствам языческого и христианского Рима – например, сборник весьма затейливых и причудливых биографий поздних императоров, который сейчас принято называть «История Августов»; он подарил нам множество экстравагантных исторических анекдотов. Байка про смертоносные лепестки роз Гелиогабала – это только начало. Если верить «Истории Августов», этот император любил вычурное цветовое оформление блюд в зависимости от своего настроения и изобрел подушку-пердушку, чтобы исподтишка устраивать неловкость от звука воздуха, выпускаемого под напыщенными и, несомненно, взволнованными гостями.[69]

К некоторым из этих персонажей мы будем возвращаться время от времени. Но, к счастью, читателю нет необходимости держать в голове 26 (или около того, но не 24) императоров, сидевших на троне между Юлием Цезарем и Александром Севером, и тем более примерно 40 следующих императоров, правивших Римом в течение менее семидесяти лет до конца III века. О многих из них мы знаем мало, и даже точное число властителей на троне зависит от того, сколько узурпаторов и соправителей вы решите учитывать. Но именно Светоний и его «Жизнь двенадцати цезарей» находятся как в основе этой книги, так и в основе современного визуального и культурного представления о римских императорах.

Перспективы взгляда на императоров

Классический взгляд на современное искусство открывает множество различных перспектив. Любые ракурсы могут не только прояснять картину, но и затемнять ее. Если собирать воедино изображения