и скульптуре. Императорам находилось место почти везде и в любом материале – от серебра до воска. Они превращались в чернильницы и подсвечники (Рис. 1.11), изображались на гобеленах, на праздничных декорациях эпохи Возрождения и даже на спинках стульев из замечательного гарнитура XVI века (вероятно, особую пикантность рассадке добавлял вопрос, кому из гостей достанется Калигула или Нерон) (Рис. 1.12).[32] Набор изящных камей с двенадцатью цезарями на шее испанского офицера, служившего на Непобедимой армаде и в 1588 году отправившегося со своим кораблем Girona ко дну (Рис. 1.13), максимально далек от огромных императорских бюстов из майолики, изготовленных в XIX веке итальянской фирмой знаменитых керамистов (Рис. 1.14).[33] Подозреваю, что в мировой истории не было правителей, представленных более красочно.

1.11. Бронзовая чернильница XVI в., копирующая статую Марка Аврелия (правил в 161–180 гг.), которая в течение столетий стояла на площади на Капитолийском холме в Риме, а сейчас находится в Капитолийском музее. Высота статуэтки – чуть более 23 см, чернила наливали в небольшой сосуд в форме раковины, находящийся у ног лошади.

1.12. Стул из гарнитура, изготовленного для курфюрста Саксонии (ок. 1580 г.); каждый из стульев украшен портретом одного из двенадцати цезарей. Калигула здесь изображен на роскошном фоне полудрагоценных камней и позолоты.

1.13. Свыше тысячи человек погибло, когда испанский корабль Girona затонул в 1588 г. у берегов Ирландии. На шее одной из жертв подводные археологи обнаружили эффектное ожерелье: оно состоит из двенадцати портретов императоров из лазурита в оправе из золота и жемчуга, каждый из них имеет высоту более 4 см.

1.14. Императоры в цвете. Тиберий (его имя указано на основании) – один из минимум четырнадцати римских правителей, изготовленных из глазурованного фаянса компанией итальянских керамистов Мингетти из Болоньи в конце XIX в. Впечатляющие бюсты метровой высоты сегодня разбросаны по всему миру – от Великобритании до Австралии.

Речь идет не только о дворцах и высшей элите. Цезари украшали дома средних классов, появляясь на массовых гравюрах и скромных плакетках. Они могли изображаться в сатирическом и игривом стиле, а могли хранить впечатляющую серьезность. Уильям Хогарт выбрал римских императоров для украшения стен таверны в своей серии гравюр «Карьера мота» (в контексте темы морального падения уместно отметить, что полностью видно только лицо Нерона) (Рис. 1.15). За несколько столетий до этого в Вероне один язвительный художник XIV века оставил на штукатурке чудесную карикатуру на правителя, скрыв ее под портретами императоров – из числа самых ранних, что дошли до наших дней (Рис. 1.16).[34]

1.15. Гравюра с картины Уильяма Хогарта 1730-х гг. «Сцена в таверне» или «Оргия» из серии «Карьера мота» – цикла полотен, документирующих падение Томаса Рейквелла (развалился на стуле слева). Высоко на стене позади висят портреты римских императоров: разборчиво изображен только порочный Нерон (второй справа от угла, между Августом и Тиберием) – как эмблема того, что происходит внизу.

1.16. Этот небольшой набросок какого-то императора с характерным «римским» носом найден в Палаццо-дельи-Скалиджери в Вероне на штукатурке под картинами 1360-х годов с изображением римских правителей и их жен (Рис. 3.7g). Он принадлежит выдающемуся художнику Альтикьеро или кому-то из его школы и является не столько подготовительным рисунком, сколько сатирой на серьезную тему декора.

Эти личности также играли определенную роль в гораздо более широком спектре культурных, идеологических и религиозных споров, нежели мы зачастую полагаем. Главная причина появления Нерона на цветном витраже собора в Пуатье заключается в том, что якобы именно он – помимо прочих своих преследований христиан – отправил на смерть апостолов Петра и Павла. Именно эта роль отведена ему и на огромных бронзовых дверях базилики Святого Петра в Риме, созданных Антонио Филарете (скульптором, архитектором и теоретиком архитектуры) для старого собора Святого Петра в XV веке и оказавшихся одним из немногих элементов, которые перенесли в новый храм.[35] Но если посетителей одного из самых крупных святилищ христианства император Нерон до сих пор встречает в образе Антихриста, то известны и конструктивные попытки сблизить историю Иисуса с историей императоров. Один из самых популярных сюжетов в живописи раннего Нового времени (его неопознанные примеры скрываются практически в каждом крупном музее Запада) – явление младенца Иисуса Августу. Согласно этому благочестивому вымыслу, император в день рождения Иисуса спрашивал у языческой пророчицы, родится ли в мире кто-либо могущественнее его, и следует ли ему обожествить себя. Ответом стало чудесное появление Девы Марии с Младенцем в небе над Римом (Рис. 1.17).[36]

1.17. Большая (свыше 2 м) картина Париса Бордоне «Явление сивиллы императору Августу» (середина XVI в.). В центре грандиозного архитектурного комплекса коленопреклоненный император, рядом с ним стоит пророчица («сивилла»); в небе – видение Девы Марии и младенца Иисуса. Эта картина немало попутешествовала в среде аристократов: когда-то она принадлежала кардиналу Мазарини, позже стала собственностью сэра Роберта Уолпола в Хоутон-холле в Англии (стр. 105), а затем ее продали в Россию Екатерине Великой.

Императоров воскрешают и сегодня. Хотя большинство приведенных мной ранее примеров относятся к периоду до XX века, образы цезарей остаются узнаваемым объектом в современной культуре. По-прежнему изготавливают роскошные серии императорских бюстов, и они все так же несут смысл (в фильме Федерико Феллини «Сладкая жизнь» императорские головы, древние и Нового времени, неоднократно используются, чтобы связать упадок современного Рима с его упадочным прошлым[37]). Даже сейчас императоры играют определенную роль в создании популярных образов. Современные политические карикатуры, изображающие свою несчастную жертву с лавровым венком и лирой на фоне горящего города, лишь один из примеров. Коммерческая сила образа цезарей по-прежнему срабатывает на вывесках пабов и этикетках пивных бутылок Emperor, а в использовании названия «Нерон» для спичек или трусов-боксеров можно найти изрядную долю самоиронии. Производители сувениров все еще выпускают шоколадные монеты с профилями цезарей, подобно тому, как римские кондитеры делали с ними выпечку – императоры, которых по-прежнему так и хочется съесть (Рис. 1.18g).

Древность и современность

У этой книги два фокуса. Хотя в ней описываются изображения римских императоров Нового времени, созданные за последние 600 лет, в поле зрения неизбежно останутся и античные образы – просто потому, что современного Юлия Цезаря, Августа или Нерона невозможно полностью отделить от древних предшественников. Это происходит по нескольким причинам.

Начнем с того, что между прошлым и настоящим существует неразрывное взаимное влияние. Неудивительно, что современные изображения императоров почти всегда создавались в подражание древнеримским прототипам (или под впечатлением от