2.6. Этот бюст в натуральную величину, приобретенный Британским музеем в 1818 г. как «неизвестный римлянин», с середины XIX в. до начала XX в. был наиболее известным и воспроизводимым изображением Юлия Цезаря. Сейчас принято считать, что это подделка или имитация XVIII в.

Особенно восторженно о нем отозвался в 1892 году Сабин Баринг-Гулд, англиканский священник и автор популярных книг (сейчас его больше помнят не как историка Рима, а как автора гимнов; самый известный из его хоралов – «Вперед, солдаты-христиане!»). Он признавал, что скульптор мог не заметить лысину Цезаря и что он, вероятно, не ваял с натуры (разочарование, которое таится на заднем плане многих подобных дискуссий). Но, несомненно, бюст «изготовлен человеком, который хорошо знал Юлия Цезаря, часто видел его и был так сильно поражен личностью, что дал нам портрет, который лучше, чем если бы его творили с натуры… он уловил и воспроизвел те особенности, которыми отличалось лицо Цезаря в покое, ласковую, грустную, терпеливую улыбку, запас властности в губах и мечтательное выражение глаз, устремленных в небеса, как у человека, который ищет невидимое и доверяет Провидению».[111] Вскоре после этого Томас Райс Холмс, еще один страстный цезарианец, высказался в том же духе в начале своей книги о завоевании Цезарем Галлии: «Осмелюсь заявить, что этот бюст изображает самую сильную личность, которая когда-либо существовала… В этом профиле невозможно найти ни одного изъяна… Он прожил каждый день своей жизни, и усталость уже начинает сказываться, но все способности остаются в полной силе… Этот человек выглядит совершенно беспринципным; или… он выглядит так, словно никакие моральные сомнения не могут заставить его отступить от своей цели».[112] Джон Бакен, любитель классической древности, дипломат и автор романа «Тридцать девять ступеней», в начале 1930-х годов назвал его «самым благородным изображением человеческого лица, которое мне известно», хотя его восхищали другие вещи: «изящная, почти женственная форма губ и подбородка». «Цезарь, – утверждал он, – единственный великий человек, не считая Нельсона, в лице которого есть что-то от женской утонченности».[113]

Сегодня трудно воспринимать такие тексты всерьез. Подобные заявления («это сделано не с натуры, но получилось даже лучше, чем если бы с натуры») раздражают, а гиперболы кажутся несоразмерными самому изображению, особенно для тех, кто не настолько убежден в абсолютном «величии» Цезаря. И тем не менее ясно, что за этим стоит. Подобные авторы стремились внушить, что вживую встретились с человеком, запечатленным в мраморе, хотя на деле они всего лишь пытались найти подходящий образ, на который могли спроецировать свои гипотетические представления о «Цезаре-человеке» – от пророческого дара до намеков на беспринципность и странную женоподобность. Холмс почти признается, что отсутствие веских аргументов в пользу отождествления этой головы с Цезарем отчасти компенсируется страстью. И это действительно представляло проблему. А если бюст из Британского музея на самом деле не Цезарь? Или вообще не древнеримский?

Сомнения стали закрадываться сразу после 1846 года, когда статуе присвоили статус Цезаря. Музейный справочник 1861 года старательно опровергал утверждение, что это не Цезарь, а кто-то из его современников: «Не было недостатка в критиках, упорно утверждавших, что это портрет Цицерона. Однако мы не можем согласиться с этим мнением».[114] Но худшее еще только предстояло. В 1899 году немецкий историк искусства Адольф Фуртвенглер назвал голову «современной работой с рукотворным разрушением», и с тех пор наличие сомнений приходилось признавать даже тем, кто предпочитал их игнорировать (например, «античное происхождение головы из Британского музея было поставлено под сомнение, но…»).[115] К середине 1930-х годов, когда Бакен сочинил свой панегирик, это «самое благородное изображение человеческого лица» переставили с почетного места в галерее римского искусства на заметное, но не столь хронологически определенное место у входа в библиотеку музея. Этикетка не оставляла возможности для сомнений: «Юлий Цезарь. Идеальный портрет XVIII века. Рим, приобретено в 1818 году». Один из постоянных посетителей сожалел о таком понижении, с горечью вспоминая знаменитую фразу Цезаря по поводу развода со второй женой в 62 году до н. э., а также указав на доверчивость тех, кто покупает подделки в Италии. Знаменитая голова предупреждала: «Он, который настаивал на том, что его жена должна быть вне подозрений, теперь служит лишь для того, чтобы предостеречь доверчивого англичанина от покупки поддельного антиквариата за границей».[116]

Этому Цезарю так и не вернули статус подлинного антика, и с тех пор он путешествовал из зала Античности в залы Нового времени и обратно, словно никто не мог решить, куда определить этот неудобный незаконнорожденный образ. Одно можно утверждать точно: он не является ни британским, ни средневековым произведением. Но только в 1961 году археолог и историк Бернард Эшмол, служивший хранителем греческих и римских древностей в Британском музее с 1939 по 1956 год, представил обстоятельные аргументы против его подлинности. Эшмол указал на подозрительно коричневый цвет скульптуры. Он задался вопросом, не использовал ли фальсификатор табачный сок для получения «античной» патины? Однако по-настоящему выдавала подделку разъеденная фактура кожи. Сторонники подлинности объясняли это тем, что античную голову очищали кислотой (что, безусловно, входило в арсенал методов XVIII века), хотя уже Фуртвенглер предположил, что это «рукотворное разрушение». Эшмол утверждал, что причиной послужило физическое воздействие – «состаривание», если использовать технический термин, – с мошенническим намерением придать предмету старинный вид. Он указал, что местами сохранились участки гладкого мрамора там, где воздействие не довели до линии волос. Это стало неопровержимым доказательством. Скульптуру больше не выставляют, хотя время от времени она выбирается из своей подвальной «ссылки», чтобы блеснуть на выставках известных подделок.[117]

Однако почти в тот же момент появился другой бюст, готовый занять место подлинного Цезаря. В начале XIX века Люсьен Бонапарт – археолог, коллекционер, революционер и младший брат Наполеона (несколько отдалившийся от него) – обнаружил мраморную голову во время раскопок возле своего дома к югу от Рима, на месте древнего города Тускул. Она не особенно выделялась среди других находок и, как и в случае с бюстом из Британского музея, поначалу ее не связали с Цезарем и дали ей абстрактное название «старик» или «старый философ». После того как у Бонапарта возникли политические и экономические сложности, голова перешла в руки новых владельцев, оказавшись в замке Алье под Турином, где оставалась анонимной в течение ста лет.[118] Только в 1940 году (благоприятный момент для обнаружения Цезарей в Италии, если учесть энтузиазм Муссолини) итальянский археолог Маурицио Борда заявил, что на самом деле это Юлий Цезарь (Рис. 2.7). Заключение опиралось на сходство с портретами на монетах 44 года до н. э., однако Борда пошел дальше. Заявив, что наделенную таким сходством скульптуру явно изготовили при