такое наследство за две недели довольно сложно, даже если ты совершенно бездарный бизнесмен. Поэтому тот логично предположил, что Уильям играет в кости или другие азартные игры и предупредил его, что это до добра не доведет, азартный игрок в конце концов погубит свою жизнь.

Но Уильям настаивает, умоляет, говорит, что готов вечно на него работать за эту ссуду, стать его рабом – зачем ему деньги, при этом, конечно же, не говорит, честь отца для него важнее собственной репутации, свободы и даже жизни. В конце концов мастер дает ему эти деньги, Уильям снова едет домой, платит церковную десятину, которую задолжал его отец, а остальное раздает бедным, чтобы они молились за упокой его души. Но потратив все деньги, он встречает нищего, который утверждает, что его отец задолжал ему меру зерна. Тогда Уильям снимает с себя одежду и отдает ее в уплату долга, а сам остается только в нижнем белье. Схема, кстати, рабочая: в то время одежда стоила дорого, и когда была срочная нужда в деньгах, многие свое лучшее платье закладывали у ростовщика или продавали в «комиссионке». Азартные игроки, проиграв все деньги, тоже нередко продолжали играть на предметы туалета.

Но зато аллилуйя – отец явился ему уже спасенным от мук и, по-видимому, удостоенным рая.

Мастера Уильям, конечно, шокировал, вернувшись в одном нижнем белье. Тот настолько расстроился, что прочитал ему целую лекцию о том, что порядочный человек должен соблюдать приличия и не позорить внешним видом своего работодателя, а также что одежда – это важно, она отражает статус человека и его место в обществе. Возмущение мастера тем понятнее, что в престижных цехах действительно существовал дресс-код, и, в частности, лондонские торговцы строго требовали, чтобы их подмастерья и даже слуги выходили в город только при полном параде. В общем, во все времена встречали по одежке, и понятно, что для людей, занимающихся бизнесом, внешний вид был даже важнее, чем для представителей большинства других профессий.

Но добро обязано восторжествовать, это же нравоучительная история для юношества – читатели должны видеть, что подобное добродетельное поведение приведет не только к душевному спокойствию, но и к награде в этом мире. Поэтому Уильям наконец рассказал, на что он потратил все деньги, купец прослезился, признал, что это была достойная причина, и выдал за него свою дочь. Так что Уильям обрел любящую семью, продолжил работать в выбранной профессии, а в будущем унаследовал от мастера-тестя и его богатство и проданные ему родовые земли.

Почему он не мог рассказать все сразу? А нипочему – просто тогда не было бы интриги и напряжения.

Одна из версий этой истории, кстати, написана чуть менее дидактически и чуть более лукаво, герои в ней хотя бы иногда говорят и думают как нормальные люди, а не как идеальные герои. И вот в ней торговец хоть и помогал Уильяму от всей души, в конце все же подумал о том, что если тот так старался ради своего мерзавца-отца, то в случае необходимости и его – приемного, но любящего отца-тестя – тоже не оставит. Хорошо иметь такого сына. И тут, думаю, мы все с ним согласимся.

Дети дворян

ожет быть, у сыновей и дочерей представителей дворянского сословия, точнее его верхушки – лордов и рыцарей – было более беззаботное детство/отрочество? Ни в коем случае. После получения какого-то начального образования – дома, в монастыре или в школе-пансионате, которые постепенно начали появляться в крупных городах, мальчики начинали готовиться к наиболее подходящей для дворянина карьере – военной. То есть, в условиях Средневековья, к тому, чтобы стать рыцарем.

Был и другой вариант – стать священником. В таком случае ребенка оставляли в монастыре, где он и получал необходимое для будущего клирика образование. Чаще всего по церковной линии карьеру делали младшие сыновья, особенно в странах, где существовал майорат, то есть родители не могли дробить поместье, и младшие дети оставались безземельными и должны были как-то сами зарабатывать себе на жизнь.

В семьях попроще и тем более в тех, где было много детей, кроме духовной карьеры не гнушались чиновнической, юридической или медицинской – университеты пополнялись в том числе за счет младших сыновей дворянства. К концу Средневековья джентри не гнушались уже и торговлей, и даже ремеслами, впрочем, об этом речь уже шла выше.

Ну а жизнь будущего рыцаря, как пишет Мишель Пастуро[25], начиналась с долгого и непростого обучения сначала в родительском доме, а затем, с десяти или двенадцати лет, у богатого родственника, крестного или покровителя. В основном этим человеком был сеньор его отца. Иногда мальчика отдавали из семьи даже раньше, потому что, по мнению средневековых мыслителей, жизнь мужчины до достижения им зрелости, по законам многих стран совпадавшей с совершеннолетием – 21 год, – делилась на три этапа. Детство – от рождения до семи лет, отрочество – от семи до четырнадцати, и наконец юность – от четырнадцати лет до собственно двадцати одного года. Так что некоторых мальчиков уже с семи лет начинали отдавать в пажи, ну а в четырнадцать лет они могли становиться оруженосцами, и наконец, достигнув совершеннолетия, стать рыцарями.

Цифры эти достаточно условные, они не всегда соблюдались, но и выбраны были не просто так. К примеру, Филипп Новарский[26] писал, что до семи лет продолжается раннее детство, «в течение которого ребенок требует тщательного надзора (из-за особой подверженности «шалопайству», опасности упасть, попасть в огонь или в воду)», дальше ребенок постепенно начинает что-то соображать, и с десяти лет уже способен различать добро и зло. Ну а возраст двадцать один год для посвящения в рыцари и вовсе был выбран по совершенно практическим соображениям. Как пишет Морис Кин, в феодальном обществе, где существовала система вассалитета, вопрос статуса всегда играл важную роль. Если молодой человек оставался без отца, юридически за него очень многое делал опекун. Но став совершеннолетним, он принимал на себя все обязанности, включая вассальные, – должен был принести присягу, при необходимости собрать отряд и повести его в бой. И для этого ему требовался определенный статус, который и давало рыцарское звание.

На самом деле, конечно, у всех было по-разному, некоторые юноши, особенно представители королевских и высших аристократических семей, могли быть посвящены в рыцари и в очень юном возрасте.

Воспитание будущего рыцаря

елью начального, семейного и личного образования ребенка из дворянской семьи было научить его элементарным навыкам верховой