это будет уже что-то вроде игры для аристократии, попыткой удержать уже ушедший золотой век рыцарства. Уже начались Великие географические открытия; города, оправившись после чумного XIV века, росли и расцветали, а городская верхушка осознавала свою силу – близилось время, когда буржуазия серьезно вступит в борьбу за власть. И в то же время люди остро ощущали нестабильность – едва восстановившуюся после холодов, голода и чумы Европу сотрясали долгие разорительные войны, церковь теряла авторитет (Реформация была уже на пороге), моральные устои, как обычно бывает в годину смут, пошатнулись.

Неудивительно, что как только начала ощущаться хоть какая-то стабильность, общество резко качнулось в сторону консервативных ценностей. Это обычное явление – после очередного смутного времени, гражданских войн и падения морали маятник всегда улетает в другую сторону – к духовным скрепам и морализаторству. Иногда в пределах отдельно взятой страны, а иногда это особенность эпохи в целом[22].

Вот и набирающая силу европейская буржуазия, а также растущая прослойка высокообразованных людей – врачей, юристов, чиновников – по большей части вышедших из тех же городских кругов, в XV веке серьезнее, чем когда-либо прежде, озаботилась воспитанием молодежи и прививанием ей правильных моральных и духовных ценностей.

Повлияло и то, что, как уже упоминалось, вырос возраст, с которого юношей брали в ученики, а также продолжительность ученичества. Это привело к тому, что многие молодые люди оставались в этом статусе до 25, а то и до 28 лет. Сейчас многие смеются, что в нашей стране по закону молодежь – это люди до 35 лет, и этот возраст хотят еще и увеличить. Но посмотрите на Позднее Средневековье – во времена, о которых любят говорить, что люди тогда жили до 40 лет и в 30 уже были почти стариками, затянутое ученичество привело к тому, что возраст, до которого мужчины считались молодежью, поднялся до 25 с лишним. Сказалось естественное отношение общества к тому, что пока человек учится – он еще не взрослый. Можно опять же провести параллель с тем, что сейчас детство вроде как до 18 лет, но многие льготы, положенные детям, продлеваются и на период студенчества. Да, жениться можно было уже с 14 лет. Ну так сейчас тоже брачный возраст – те же 14 лет, хотя совершеннолетие наступает в 18, а молодежью мы считаемся до 35.

Фактически в городах появилась немалая прослойка молодых мужчин, которые официально продолжали находиться в правовом статусе подростков. А значит, как никогда были нужны инструменты для удержания молодежи в повиновении. И не силой, а воспитанием.

Поэтому вторая половина XV века – это период настоящего бума произведений, задачей которых было создание образа идеального представителя городской молодежи и разработка «инструментов», с помощью которых каждый мог бы стать подобием такого идеала.

В первую очередь это была нравоучительная литература, целью которой было формировать правильную мораль, этику и нравственность, и книги манер – пособия более практического характера.

О книгах манер я буду рассказывать чуть дальше, когда речь пойдет о воспитании представителей высших классов. Там своя специфика, но суть в общем одинаковая – это книги с советами по поведению, манерам и этикету, нередко дополненные еще и практическими рекомендациями в профессиональной сфере. А вот нравоучительная литература и формируемый ею образ идеального молодого человека из среднего класса – это интересная и своеобразная тема.

Исследователи, которые занимаются этим вопросом, довольно дружно отмечают прямолинейность и даже примитивность таких произведений. Авторы не пытались «изобрести велосипед», они просто брали «Зерцала принцев»[23] и поучительные истории, вышедшие из-под пера популярных писателей, и переписывали их, максимально упрощая и выводя правильную, по их мнению, мораль. С материалом у них сложностей не было, ведь хотя, например, Боккаччо все помнят по фривольным новеллам, а Чосера – по сатире, у них обоих хватало и поучительных историй. Таких понятий, как авторские права или плагиат, еще и в помине не было, все переписывали у всех, поэтому авторы нравоучительных книг для детей и юношества просто брали их рассказы, вычищали оттуда эротику и юмор, добавляли побольше морализаторства, и вуаля – сборник готов.

Если это кажется вам странным и нелепым, оглянитесь вокруг – давно ли фривольная сказка Шарля Перро о том, что девушкам не стоит беседовать с подозрительными незнакомцами и тем более ложиться с ними в постель, превратилась в историю о том, что добро всегда победит зло, даже если волк вас уже проглотил[24]. А в XXI веке пошли еще дальше, и в некоторых новых адаптациях волка уже не убивают, чтобы не травмировать психику современного ребенка, а перевоспитывают – и это не только где-то за границей, и у нас именно такая версия рекомендована для постановок в детских садах.

Так что и нравоучительная литература XV века не была чем-то необычным. Да, она сильно теряла в качестве, но ее функция была и не в том, чтобы привить молодежи литературный вкус, а в том, чтобы дать ей четкие моральные установки.

Идеальный юноша

одной из статей Барбары Ханавальт есть интересный разбор популярного в XV веке нравоучительного произведения для молодежи «Юноша из Бристоу» (в другой рукописи эта же история с небольшими вариациями называлась «Торговец и его сын»).

Главный герой – Уильям, красивый и физически крепкий молодой человек, сын состоятельного землевладельца, то есть джентри. Хорошо образованный (учился на клирика), учтивый, «сдержанный и смелый».

В принципе такой юноша идеален для любого места и времени, но учитывая, что это дидактическое произведение для городской молодежи, все эти достоинства не зря перечисляются так прямо и даже навязчиво. Если полистать уставы самых престижных цехов/гильдий, то окажется, что большинство из них хотели бы принимать в свои ряды молодых людей хорошего происхождения (в идеале – дворянского), с хорошими манерами, умеющих читать и писать. В некоторых цехах были даже специальные вступительные испытания, на которых кандидат должен был подтвердить свою грамотность. Был забавный случай, когда один ювелир взял в ученики юношу, очень искусно гравировавшего буквы, в уверенности, что тот умеет писать, а оказалось, что юноша даже читать не умеет, просто так хорошо копирует.

А лондонская гильдия торговцев в начале XVI века выставляла требования даже к внешним данным кандидатов – требовала, чтобы те были симпатичными, высокого роста, стройными и без физических изъянов. Правда, эти требования все равно не соблюдались, видимо, члены гильдии при выборе учеников руководствовались какими-то другими соображениями и не особо обращали внимание на рост.

Собственно, идеальный Уильям как раз и поступает в ученики к торговцу, несмотря на богатство отца и его уговоры, что он