Я возвращаюсь к жизни со вздохом и криком, как и все, кто приходит в этот мир.

Я чувствую, как мое сердце снова начинает биться, и мое тело исцеляется, выводя все токсины и гниль из моих вен, пока я не обретаю... покой.

Мои глаза прикованы к потолку зала двора, в котором я умерла, но теперь я отчетливо вижу эпические картины с монстрами и кошмарами, окутанные тьмой.

В комнате горит камин, придавая ей почти уютную атмосферу, и мое сердце снова начинает биться.

Я жду боли, но она никак не приходит.

Конечно, есть жажда и боль, которые вырываются из моего сердца, но в остальном я чувствую себя хорошо, и я снова чувствую запах. Сквозь зловоние смерти и горящих тел меня взывают мускусные мужские ароматы. Я перекатываюсь на колени и на мгновение опускаю голову, прежде чем откинуть волосы назад и сесть.

В углу лежат горящие тела остальных, и судьи в масках стоят там, наблюдая, как пламя пожирает трупы.

— Привет, судьи! — кричу я с улыбкой, не в силах сдержаться.

Они быстро кружатся, но я могу отследить движение и встречаю их на ногах, когда они окружают меня.

— Как? — спрашивает один.

— Как ты выжила? — восклицает другой.

Облизывая клыки, я смотрю вниз и вижу, что моя рубашка разорвана, но кожа там снова цела, оставив только отметину там, где было вырвано мое сердце. Это печать судьбы, обещание. Я видела это раньше в книгах по истории. Она похожа на руну смерти, с тремя короткими неровными линиями и одной пересекающей ее, с загнутыми вверх краями. Я глажу ее, прежде чем снова поднять взгляд.

— Я заплатила за свои грехи, и теперь, похоже, у меня есть работа, которую нужно сделать.

Все они одновременно указывают на отметину между моими грудями, и тишина становится громкой, прежде чем халат распахивается, обнажая бледную, почти призрачную грудь с невероятными мускулами. Но дело не в этом, отчего у меня отвисает челюсть.

Такая же отметина у него на груди, прямо там, где у меня.

— Тебя выбрали, как и нас, — бормочет он. — Другого не выбирали уже много лет, но вот ты здесь.

— Полагаю, нам есть что обсудить, — отвечает вежливый голос из-под другой маски.

— Полагаю, что да, могу я предположить, что у тебя есть что-нибудь поесть, не так ли? — Я снова облизываю свои клыки. — Я так хочу пить. — Дрожь пробегает по бледному, и я чувствую, как его кровь зовет меня.

— Это мы тоже должны объяснить, — отвечает мужчина с бледной грудью хриплым голосом.

— Тогда объясни, что означает этот знак и кто вы на самом деле.

— Мы так и сделаем, но сначала, Алтея, восставшая кровавая королева, добро пожаловать ко Двору Кошмаров.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ОЗИС

Я почувствовал шевеление у врат между живыми и мертвыми, но такого я не ожидал. Я ожидал увидеть еще одного призрака или упыря Азула, но только не этого.

Судью выбирают очень тщательно, и другого не было уже много лет. Последним был Лик, и это было сто лет назад.

— Должны ли мы сопроводить ее из храма в комнату для официальных встреч? — бормочет Нэйтер через нашу связь. Мы все крепко заперты, не желая чувствовать чувства друг друга, но я все еще чувствую шок, желание и надежду от других, даже когда они пытаются сдерживаться.

Я киваю и делаю шаг к ней, не в силах остановиться. — Пойдем с нами, мы все объясним.

Она смотрит на мою грудь, заставляя мое мертвое сердце пропустить удар, когда я вздрагиваю от ее пристального взгляда и отворачиваюсь, драматично взмахнув накидкой, чтобы не дать себе нанести удар. Я доверяю ей и остальным следовать за мной, когда я направляюсь через храм к занавешенному коридору за ним, а затем к закрытым двойным дверям.

Открыв их, я вхожу в официальную гостиную. Камин горит, как всегда, языки пламени лижут камень вокруг него. Мне всегда кажется, что здесь холодно, когда луна светит сквозь огромные эркерные окна, ведущие на территорию за ними.

Здесь много диванов и кресел для размещения гостей, но у нас их больше нет. Здесь никого не было с тех пор, как был разрушен двор и родились судьи.

Я чувствую, как остальные проскальзывают в комнату, наши узы братства позволяют мне чувствовать это и... ее. Я чувствую ее, и хотя это не похоже на то, как я чувствую их, между нами есть связь. Чтобы укрепить наши судейские узы, мы должны быть едины как одно целое, и она скоро это поймет.

Осознайте, что она восстала из мертвых только для того, чтобы связать себя с кошмарами нашего мира.

Связь не обязательно должна быть сексуальной, но я не могу избавиться от этих мыслей, когда поворачиваюсь и вижу, как она с любопытством бродит по комнате.

Наш долг - носить маски при вынесении приговора, поэтому технически мы не обязаны этого делать сейчас, но никто их не снял, поскольку мы все знаем, к чему это приведет.

В конце концов, кошмары... Судьи питаются друг от друга, чтобы выжить, поскольку технически мы все мертвы, а это значит, что она будет питаться от нас.

Вот почему наши одежды и маски остаются на нас, чтобы мы не предлагали себя слишком рьяно. Ранее, когда она облизала эти опасные клыки, я чуть не наложил в штаны, представив, как они погружается в мою шею, а ее гибкое тело прижимает меня к земле, пока она кормится.

Полумертвый, развращенный вампир исчез, и на его месте появилась настоящая королева, той, которой она всегда должна была быть.

Она великолепна.

Ее черные, сине-фиолетовые волосы ниспадают на ее невероятную круглую попку, затянутую в обтягивающие джинсы, которые облегают ее округлые бедра, и длинные, идеальные ноги. Ее топ разорван, и она завязала его под своими огромными грудями, ее соски бугрятся под материалом.

Мой член уплотняется под накидкой, которую я быстро застегиваю, чтобы она не видела, во рту пересыхает, а клыки удлиняются от желания попробовать ее на вкус.

Когда она поворачивает голову и смотрит прямо на меня, клянусь, она чувствует мое желание. Ее блестящие, полные губы растягиваются в усмешке.

Когда ее заковали в цепи, она была кожа да кости, с голубыми венами