смотрела из окна на каменный город. Вдалеке виднелась высокая статуя. Я было хотела снова открыть рот и спросить её, но поняла, что это бесполезно: смысл этой статуи и так был для меня ясен.

По улицам шастали монстры и бледнолицые недолюди — я не знала, как назвать их иначе. «Интересно, есть ли у меня вообще шанс сбежать отсюда? Или всё, что мне остаётся, — просто сидеть в покоях Айза и выполнять все его прихоти?»

От мысли о его покоях внутри что‑то похолодело. Я ощутила страх: говоря так дерзко с Ирмой, я затрагивала вещи, о которых ничего не знала. «Близость…» — странное слово, особенно если оно касается меня и Айза.

Воспоминания хлынули волной — неясные, обрывочные картинки из моих же собственных снов, окрашенные теперь новым, пугающим смыслом. Я почувствовала, как по щекам разливается густой, предательский жар, и прижала к ним ладони. Пальцы были холодными, как лёд, но остудить этот стыд не получалось.

Мне было не по себе. Я не хочу этого. Мысль билась внутри. Но под ней зрело другое, более страшное понимание: он не отпустит. Его угроза до сих пор крутилась в голове: «Пока ты мне интересна, ты дышишь».

Но какой ценой? Что значит «поддерживать его интерес»? И, главное, насколько далеко он готов зайти, чтобы этот интерес не угас?

В памяти всплыл старый лазарет, запах лекарств и его голос успокаивающий и мягкий: «Похож ли я на того, кто станет брать беззащитную девочку силой?» Тогда он казался другим. Командир Айз не был способен на такое. Я в это почти верила.

Но правитель Айз… То, как он смотрел на меня в своих покоях — этот взгляд, лишённый всяких масок, — был иным. В нём читалось нечто собственническое, и от этого понимания становилось по‑настоящему не по себе. Был ли тот человек, что я видела в лазарете, его истинным воплощением — или, напротив, именно этот тиран, смотрящий на меня сейчас, и есть его подлинная сущность?

10. Арденцы

Худощавый монстр осторожно открыл дверь кареты и протянул руку Ирме, чтобы помочь выбраться. Она, вздёрнув носик, вышла из этой невзрачной кареты так, словно уже была правительницей — её уверенности можно было только позавидовать.

Я осторожно спрыгнула следом босыми ногами прямо на каменную дорожку: обувь мне никто не выдал. Рядом с Ирмой — в красивом платье, шикарных туфлях и дорогих украшениях — я чувствовала себя полнейшей оборванкой. Платье, что было на мне, выглядело так, словно его надевали под низ основного.

Но внешне я никак не показала, что чувствую себя скованно, и встала рядом с Ирмой, одарив её улыбкой. Она сморщилась, видимо, думая, что я слегка не в себе.

— Каир, подхвати пленницу под руку — вдруг решит сбежать, — больше из вредности сказала она. Ей не понравилось, что я иду с ней рядом.

Значит, худощавого монстра звали Каир. Я позволила ему обхватить мой локоть, но он сделал это без грубости. Мы выглядели так, словно он был моим кавалером, а не тюремщиком, ведущим пленника.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил он.

Я лишь качнула головой.

— В чём смысл узнавать моё имя? Совсем скоро ты отдашь меня этому… правителю, —прошептала я в ответ, глядя на чёрную, зияющую арку в скале впереди, у входа в которую уже виднелась стража. Я едва удержалась от крепкого слова, закусив губу.

— Мне просто хочется знать, как тебя зовут, — он произнёс это почти по-детски искренне, не глядя на меня. — Ты кажешься… другой. Не похожей на то, что мне рассказывали о людях.

Я заметила, как его щека, покрытая тёмной чешуёй наполовину, окрасилась в смущённый красноватый оттенок.

— Ты никогда не видел других людей? — тут же спросила я, охотно подхватывая ниточку разговора. Он был куда более приятной компанией, чем киснущая рядом «невеста».

— Я… не помню, — он замедлил шаг, и в его голосе прозвучала растерянность. — Говорят, я сильно ударился головой, и все воспоминания стёрлись.

Почему он делился этим со мной, с их врагом? Но раздумывать было некогда.

— Стой! — раздался резкий окрик.

Впереди нам преградили путь двое стражников в тёмных, плотно прилегающих плащах. Один из них, с бледными, почти бесцветными глазами — радужка была настолько светлой, что сливалась с белком, — уже занёс руку за спину, к скрытому оружию.

— Кто вам позволил свободно следовать к Вирсану? Где ваше разрешение?

Мы с Каиром замерли. Ирма же, не меняя выражения лица, вальяжно сделала шаг вперёд. Она развернула письмо с таким видом, будто предъявляла королевскую печать.

— Я, Ирма, дочь Святой Мираны из клана Клейптон. Мы ведём ту самую беглянку, которую разыскивает Верховный правитель, — её голос звучал холодно и надменно, без тени сомнения. Она протянула пергамент стражнику.

Тот принял письмо, проведя пальцами по строчкам, а затем поднял на меня свои странные, почти прозрачные глаза. Через мгновение он молча отступил, делая резкий, чёткий жест: Проходите.

Путь в чёрную арку был открыт.

Мы двинулись за Ирмой вглубь коридора. На каменных стенах отражался трепещущий свет факелов. Этот путь был иным — не тем, что я интуитивно выбрала при побеге. Тогда меня вынесло к жизни, к шуму города. Сейчас же мы погружались в самую сердцевину скалы, в звенящую, давящую тишину, где слышалось лишь эхо наших шагов.

— Что это за место? — прошептала я, наклоняясь к Каиру.

Он слегка наклонился в ответ, и его голос прозвучал тихо:

— Это Вирсан. Подземная крепость рода Даминор, высеченная в самом сердце Бездны. Говорят, именно отсюда, из этой точки, мир и начал расползаться вширь и вглубь. Сюда, в самое его начало, привели всех изгнанных Арденцев, чтобы запереть навеки. И здесь… здесь они выстроили свой мир заново.

— Арденцы? — переспросила я, ловля каждое слово.

— Да, — он кивнул, и в его карих глазах мелькнула тень чего-то забытого. — Я плохо помню… но мне рассказывали. Когда-то наша численность была намного меньше,чем у обычных людей. Но на самом деле мы такие же, как вы. Просто… наделённые Тьмой. А люди считали нас осквернёнными. Нечистыми. И изгнали сюда, в вечный мрак.

— Но почему? — не унималась я, чувствуя, как клубок правды начинает распутываться у меня в руках. — Что именно случилось?

— Если бы ваши предки не сожгли все свитки, не стёрли упоминания о своём великом