Ягмила останавливается напротив входа в избушку, в то время как дверь хижины сама по себе отворяется с жутким скрежетом.

— Ты спрашивал, что́ тебе нужно убить, — произносит Ягмила с ухмылкой. — Так вот. Твоя задача — убить беспорядок в этом доме. Пусти кровь бардаку. Отруби голову хламу. Расправься с ненужными вещами.

— Хочешь, чтобы я прибрался в твоей избушке?

— А ты умный. Не зря Светозара тебя выбрала.

— Она рассказала о нас?

— Нет, ваш маленький секретик никому не известен, голубки. Мне и не нужно было спрашивать, я и так всё вижу в ваших взглядах, в ваших позах. Как закончишь — возвращайся.

Развернувшись, Ягмила уходит на обратно на поляну. Я же делаю нерешительный шаг внутрь избушки. Сегодня мне не предстоит драться. Всего лишь заниматься обыкновенными домашними делами.

Стоило войти войти в домик, как окружающее выкрутилось наизнанку: внутри оказалось намного просторнее, чем выглядело снаружи. Теперь это не квадратная халупа с одним окном на каждую сторону. Изнутри на стенах по несколько окон, а большие помещения переходят одно в другое. Снаружи казалось, что в нём не смогут жить все здешние девушки, если только они не спят на полу. Внутри же нашлось не только место для каждой, но и дополнительные комнаты.

Дом, вмещающий в себя несколько самих себя. Поляна в лесу, которую можно найти только потерявшись. Здесь работают силы, перечащие самой сути пространства.

Ну и конечно же здесь оказался бардак. Не такой, как будто произошло сражение на смерть. Нет ничего сломанного, ничего по-настоящему грязного. Всего лишь лёгкий беспорядок, равномерно распространившийся на всю избу. Вещи, лежащие не на своих местах, предметы одежды, разбросанные как попало. Всё выглядит так, будто здесь устроили большую работу, но не удосужились после окончания всё вернуть в сундуки и на полки.

Даже несколько тёмно-жёлтых духов беспорядка кружатся в воздухе. Я таких не видел уже несколько лет, поскольку у нас на мельнице всегда было чисто и прибрано.

Посреди всего этого летает обыкновенная метла. Подметает пол, пытаясь навести здесь порядок, но у неё это не получается — здесь нужна рука человека. Ягмила явно оживила этот инструмент, чтобы он помогал ей. В какой-то мере метла справилась: пыли здесь нет, но бардак остался.

— Эй, — произносит Веда, появляясь рядом со мной в форме девушки-духа. — Ты живая?

Метла мгновенно превращается в девушку такого же маленького размера, как Веда. На ней тоже длинная рубаха до пят, но чёрного цвета. Она выглядит хмуро, будто очень давно не спала.

— Живая, — отвечает метла.

— Давно здесь убираешься?

— Давно. Ягмила велела, чтобы дом блестел. Я скорее полы проскребу насквозь, чем сделаю тут чистоту.

— Почему здесь так всё разбросано? — спрашиваю.

— Хозяева редко здесь появляются. Они сюда приходят только чтоб снадобье сделать, поколдовать. Приворожить, отворожить, порчу навести. Всё остальное время поют, танцуют, плетут венки. Купаются в пруду нагие.

— Кроме них здесь никто не появляется?

— Нет.

— Вообще никого?

— Только сёстры, да духи. Никого другого здесь не бывает.

— Кстати, может расскажешь, какой силой обладает Ягмила? А то мы с друзьями понять не можем. Она и боль забирать умеет, и еду создаёт из воздуха, и вообще мне кажется очень непростой.

— Нет у неё сил, — отвечает девушка-метла.

— Правда? Как это?

— Вы ведь не спрашиваете, почему привидения прозрачные, умеют проходить сквозь стены, а ещё летают. Вот и Ягмила не обладает силой, но умеет повелевать этим местом. Это сама суть той, кем она является.

— И кто же она?

— Колдунья.

— Ну, это странное понятие. В эпоху безумия — все люди колдуны.

— Нет, — возражает метла. — Только она. Все остальные — просто люди с силой.

— Ты выглядишь очень уставшей, — замечает Веда. — Давно здесь убираешься?

Девушка кивает. На её лице не только усталость от того, что много времени делает бесполезную работу, но и несчастье, ведь она не способна выполнить цель своего существования. Не хотелось бы мне быть метлой, которая не может навести порядок.

— Давай поможем ей, — говорю.

— Я согласна, — отвечает Веда.

Раз уж Ягмила поставила нам такое условие, чтобы вернуть Светозаре украденное, то мы выполним эту работу превосходно. Что ни говори, а убираться я умею. Мы много лет жили с папаней вдвоём, и всё это время я был тем человеком, который следил за чистотой. Во мне нет рассеянности, как у Федота, я ничего не пропускаю, да и терпения хватает, чтобы заниматься кропотливым трудом.

Работы здесь явно на несколько дней, но переживать о том, что нас в Стародуме будут искать, не стоит. Время в лесу всегда идёт иначе. Мы скорее всего вернёмся домой в ту же ночь, как и ушли.

Поднимаю вещи, складываю их на те места, где они должны быть. Если назначение чего-то не понимаю, то кладу туда, куда считаю правильным.

Здесь явно занимались алхимией и колдовством: повсюду высушенные травы, коренья, грибы, глиняные и берестяные горшки с остатками зелий, рыбья чешуя, шерсть каких-то животных. С балок свисают гирлянды чеснока. Человеческий череп в печи. Но самое странное — сундук, от которого исходит странный стон.

Ножей здесь так много, что можно было бы вооружить крестьянскую армию.

Кровати в каждой комнате устланы медвежьими шкурами. Ими явно давно не пользовались.

Навожу порядок, тружусь. В такие моменты я умею быть очень терпеливым. Когда предстоит выполнить большую работу, моё тело способно работать само по себе, пока сознание плавает в мечтах и грёзах. За моими перемещениями неотрывно наблюдает чёрный кот, сидящий на одном из шкафов. Причём смотрит он явно осмысленно… даже осмысленнее, чем обыкновенные коты.

— Тук-тук, — произносит голос у входной двери.

Выхожу к первому помещению и вижу Светозару, нерешительно переминающуюся с ноги на ногу.

— Заходи, — говорю. — Будь как дома.

Девушка заглядывает внутрь, явно удивлённая беспорядком в хижине её подруг.

— Ягмила сказала, что велела тебе убираться здесь, вот я и пришла помочь.

— А Никодим где?

— Он там… общается. Не хочет никуда уходить. Благодарит сестёр за то, что они спасли его в Тишае.

Некоторое время мы стоим посреди бардака, оглядываясь, после чего одновременно начинаем подбирать с пола сухие цветы. В какой-то момент Светозара поднимает вверх палец с капелькой крови: явно укололась об один из шипов.

— Как это