— Много лет назад вы спасли Светозару, но отняли у неё другое. Сегодня мы пришли чтобы вернуть это. Пожалуйста.

Выходя ночью из Стародума в лес, мы с Никодимом собирались разговаривать грубо и уверенно, а сейчас Никодима вдалеке чуть ли не раздевают, а я сижу и пью отвар, кружащий голову. Ещё и думаю о том, как бы мне самому сварить такой напиток. Не думал, что всё так обернётся.

— Не могу, — отвечает Ягмила, помотав головой. — Отнятое вернуть нельзя.

— Думаю, всё же можно.

— Нет, нельзя.

— А я считаю, что можно.

Чувствую, как мир плывёт перед глазами. Случалось пьянеть от браги, но так сильно — никогда. Даже само опьянение отличается: это не просто лёгкость, распространившаяся по телу, а едва ощутимое онемение. Цвета окружающего мира кажутся ярче, странные узоры расползаются по траве и ночному небу. Странные существа виднеются между деревьев вдалеке: то ли духи, то ли собственные страхи. Даже кожа кажется странной, хочется гладить её без перерыва.

Да, настойка получилась действительно крепкой. Провалюсь под землю, но узнаю, из чего именно Ягмила её сделала.

— Светозара говорит, что ей прекрасно живётся без ощущений, она не понимает чего лишилась, но мы-то с вами знаем. Она попросту забыла каково это: быть нормальным человеком.

— Значит вы считаете, что отдать боль было неправильным решением?

— Правильным, конечно. Вы ведь её спасли. Но теперь пора всё вернуть обратно.

— Не могу, — вздыхает Ягмила.

— Боюсь, меня не устраивает такой ответ.

Поднмаюсь на ноги и чувствую, что крепко стою на земле. От браги часто мир начинает плыть, старается сбросить тебя, но от настойки Ягмилы ничего такого нет. Только глаза подводят. Заставляют видеть странные завихрения красок и звуков.

— Верните Светозаре боль, или мне придётся использовать кулаки.

— Кулаки?

Девушка тоже поднимается на ноги, с усмешкой осматривая меня с ног до головы. Кажется, она совсем не видит во мне угрозы, а зря. Я — довольно опасный человек, особенно когда злюсь.

Светозара же сидит в сторонке, не понимая, чью сторону ей занять. Против лучшего друга и по совместительству нового кавалера идти не хочет, но и спасительницу свою оскорбить не желает.

Здешние девушки не просто жители леса, они что-то вроде упырей, только пьют не кровь, а людские ощущения. Ягмила забрала у Светозары боль, исцелила её и отправила домой. Она это сделала, потому что увидела в ней родственную душу. Если бы на её месте оказался заплутавший крестьянин, то из него высосали бы всё без остатка. Вернулся бы назад в село без всех телесных ощущений, без любви к собственным детям, без смеха, радости, восторга и умиления. Грустным серым отголоском. Всё отобранное девушки разделили бы между собой, чтобы и дальше петь песни, да веселиться.

Именно такие слухи ходят о жителях леса. Скорее всего правда.

Неизвестно сколько человек пришло на эту поляну, заблудившись. Может быть сотни. И все они потеряли свои ощущения, превратившись в пустые человеческие оболочки. В то время как здешние обитательницы стали получать больше удовольствия от еды, танцев, ощущения ветра на коже.

Звучит не так опасно, как настоящий упырь, но в этом тоже нет ничего хорошего.

— Кулаки, — говорю. — Это угроза.

— Послушай совет умного человека, — всё добродушие Ягмилы тут же испарилось. — Не угрожай тому, кого не сможешь побить.

Мгновение назад девушка была весёлой и жизнерадостной, а сейчас помрачнела, и будто стала выше ростом. Прежде привлекательные черты стали ужасающими. Направленный на меня указательный палец кажется настоящим оружием, даже чувствую жар в груди в том месте, на которое она указывает.

Причём самое странное, что она продолжает улыбаться, только теперь делает это как-то иначе.

— Во-первых, — говорю. — Это не слова умного человека. Только тому и нужно угрожать, кого не можешь побить. А во вторых, угроза из моих уст гораздо лучше, чем кулаки.

— Ты не представляешь куда попал, — продолжает девушка. — Это не то место, где ты можешь дать палкой по голове другому мужику и победить. Здесь палки недостаточно. И угрозы твои выглядят смешными.

— Давайте успокоимся, — вмешивается Светозара.

Моя подруга смотрит то на меня, то на Ягмилу, пытаясь предотвратить драку, но она не понимает, что драка уже идёт. Просто иногда она происходит на словах. И побеждает в ней не сильнейший, а тот, кто ведёт себя более убедительно.

— Я может и не знаю, куда попал, — говорю. — Но и ты не знаешь, кто именно здесь оказался. Ты и твои сёстры готовы поставить всё, что у вас есть на то, что ты сможешь избавиться от нас без проблем? Что у нас нет с собой никаких сюрпризов?

В свете кострища видно, как Ягмила играет желваками. Девушка определённо не простая: она очень сильна и наверняка может превратить нас в пепел, если захочет. Но и мы не простаки. Думаю, я мог бы снести ей голову так быстро, что она и пикнуть бы не успела. Тем более, что находимся мы слишком близко.

Вот и получается, что мы угрожаем друг другу. Никто из нас на самом деле драки не хочет, но и отступать нельзя: я отстаиваю интересы Светозары, а Ягмила защищает своё положение на этой поляне.

— Я тебе кое-что покажу, — произносит женщина.

Ягмила разворачивается и идёт в сторону леса. Я с сомнением поворачиваюсь к Светозаре, но та лишь пожимает плечами. Светозара поднимается на ноги, но Ягмила жестом её останавливает. Что-то показать должны именно мне, не ей.

Вместе с Ягмилой мы идём в лес. Наверное, стоило бы взять с собой и Никодима, но он сейчас наотрез откажется уходить. Уж слишком ему понравилась компания молодых и красивых девушек. Никто никогда не восторгался им так, как это делают они.

— Я сделаю, что ты просишь, — продолжает Ягмила. — Но взамен ты сделаешь кое-что для меня.

— Надо кого-то убить? — спрашиваю. — В этом деле я — мастер.

— Вроде того.

Вскоре посреди леса появляется небольшая избушка. Квадратная, с четырьмя окнами в четыре стороны, с печной трубой над соломенной крышей.

— Твоя? — спрашиваю.

— Наша с сёстрами, — отвечает женщина.

— Маловата для вас всех.

— Не суди по внешнему виду. Разве безумие этого мира не научило тебя, что глазам не всегда можно верить.

— Твоя взяла. Так