не найдёшь, если будешь нарочно искать. Наткнуться на них можно только если заблудишься.

— И что? — спрашивает Никодим. — Они съели нашу Светозару, а вместо неё отправили тебя?

— Не перебивай, — говорю. — Пусть рассказывает.

Никодим недовольно кивает. Кажется, он очень зол от того, что наша лучшая подруга что-то от нас скрыла. Мы ведь так близки: мы можем поделиться чем угодно, но она предпочла всё держать в себе.

— Нет, они меня накормили, — продолжает девушка. — Но там же случилось ещё кое что. Я порезала ступню о камень в самом начале блужданий, моя нога стала большой и красной, а кончики пальцев почернели. Я всё ещё могла ходить, но было очень больно, только и делала, что плакала без остановки. И тогда одна из девушек наклонилась ко мне и сказала, что может забрать мою боль и мне больше никогда не придётся её почувствовать, но взамен…

— Что взамен?

* * *

— Кто ты, девочка? — спрашивает женщина, склонившись в поясе.

Маленькая Светозара стоит посреди леса. На поляне горит костёр, вокруг которого сгрудилось несколько женщин в длинных одеяниях, все они веселы, красивы, молоды. Некоторые из них продолжают танцевать, другие поют, третьи разглядывают внезапную гостью, потревожившую их во время гуляний.

Та женщина, что отделилась от остальных, стоит спиной к костру, поэтому Светозара не может видеть её лицо. Только чувствует приятный пряный запах, исходящий от неё.

Долгое время она ходила по лесу, и теперь очень рада снова очутиться рядом с людьми, пусть и такими странными. Дедушка всегда запрещал ей ходить в лес по ночам, поскольку чудища всегда готовы полакомиться мясом. Но раз эти девушки танцуют и поют здесь, значит им ничто не угрожает.

— Бедное, бедное дитя, — произносит женщина, поглаживая её по голове. — Давно плутаешь?

— Нет, не очень, — возражает Светозара, хотя уже чёрт знает сколько не видела человеческого лица.

— Не бойся, нет ничего стыдного в том, чтобы потеряться в лесу. Мы все иногда заходим слишком далеко, и другим приходится нас искать.

Светозара стоит, разинув рот. Она сама не поняла почему, но ей здесь нравится. Есть что-то лёгкое и хорошее в беззаботности, с какой здесь гуляют девушки. Она бы тоже хотела чувствовать себя такой свободной.

— Хочешь присоединиться к нам? — спрашивает женщина. — Стать нашей сестрой?

— А вы кто?

— Не важно кто мы. Важно как мы живём, и что делаем. Разве тебе не хочется точно так же гулять, плясать и веселиться под луной?

— Хочется.

— Тогда оставайся, мы будем рады ещё одному человеку в нашей дружной компании.

Лица женщины по-прежнему не видно, костёр освещает лишь очертания её головы. Но даже в темноте можно понять, что она улыбается. Кажется, ей здесь и правда рады. Она хотела бы как другие танцевать вокруг костра, петь, плести венки. Но остаться Светозара не может: дома её ждут, и любят. Дедушка, двоюродные братья и сёстры — все расстроятся, если она не вернётся.

— Не могу. Мне надо домой.

— Тогда возвращайся, — грустно вздыхает женщина. — Но прежде тебе нужно поесть. Ты же совсем худая, бедняжка.

У костра Светозару накормили, напоили, даже помыли её водой из кувшинов, причесали, и одели в новую, чистую одежду. Негоже такой красивой девочке разгуливать как чучело. И уже в самом конце, когда её готовы были отпустить, всё та же женщина с невидимым лицом опускается на корточки и осматривает её ногу.

— Бедняжка… я чувствую твою боль.

— Мне не больно, — упрямо заявляет Светозара, хотя весь день проревела от того, что нога ноет.

Правая ступня опухла, из неё течёт какая-то странная белая жидкость. Каждый раз, когда наступаешь на ногу, хочется тут же упасть и продолжать лежать на земле. Удивительно, как она вообще дошла до этой поляны.

— Мы покажем тебе путь домой, девочка, — произносит женщина. — Но ты не сможешь дойти с такой раной.

— Вот блин!

Светозара очень боялась, что ей скажут что-то такое. Она и сама это знала, но отчаянно гнала эту мысль. А теперь взрослая, умная, сильная женщина поведала ей то, что очень не хотелось слышать.

— Я могу забрать всю твою боль без остатка. Хочешь?

— А это как?

— Тебе больше никогда не будет так больно, как сейчас. Ты больше никогда не будешь страдать. Только попроси и я заберу её у тебя.

— И тебе будет больно вместо меня?

— Да, — кивает женщина. — Разве не здорово? Отдай её, чтобы ты смогла дойти домой.

И Светозара отдала.

Всё, что у неё было, и даже больше.

Лёгкое прикосновение губ женщины к её лбу, и нога исцелилась. Зажила, будто и не было на ней никакого пореза. Боль ушла, на миг отразившись на лице женщины. Та сначала скривилась, после чего весело и задорно засмеялась.

Светозара отдала ей боль, но вместе с ней лишилась чего-то ещё. С тех пор она ни разу не почувствовала, как её кусает комар или жалит пчела. Крапива, осот, колючки: больше ничто не причиняло ей боль.

* * *

— Она сказала, что заберёт мою боль, чтобы я больше никогда не страдала. Они излечили меня и отправили домой, я обязана им жизнью. Без них я бы никогда не вернулась в Вещее.

— Они забрали вместе с болью что-то ещё? — спрашиваю. — Может быть другие чувства?

— Только боль, но это ничего. Хорошо, что я их тогда встретила.

— Что за херню ты несёшь? — возмущённо выдыхает Никодим. — Тебя же обокрали!

— В каком смысле?

— Ограбили, обнесли, обвели вокруг пальца. Та женщина свиснула твоё чувство. Не самое приятное, конечно, но оно твоё.

— Я бы так не сказала… они спасли мне жизнь. Если бы не эти женщины, меня бы уже лет пятнадцать как сожрали трупоеды. И я сейчас не сидела бы рядом с вами, а была бы вот этой травой.

Девушка для убедительности потопала ногой по земле.

— А ещё та женщина сказала, что я могу вернуться к ним когда захочу. И мы будем веселиться вместе. До сих пор помню голос той женщины: мелодичный, певчий. Никогда не слышала голос прекраснее. Её звали Ягмила.

— Так это те женщины помогли тебе в Тишае? Это у них ты просила помощи, чтобы освободить меня из лап Стихаря?

—