Марина, злясь на его невнимательность, шагала быстрее, почти не слушая его.

— Твои союзники везде, — буркнула она. — А в нашем деле главное — не привлекать внимания. Ты — это уже понимаешь?

В этот момент за их спинами продолжал трещать радио, откуда доносились громкие и непрекращающиеся лозунги о славных успехах социалистической экономики. Это звучало как фоновая музыка на этом странном, чуждом для них фоне.

— Пора уходить отсюда, — сказала Марина, всё-таки не скрывая раздражение. — Нам нужно пройти мимо склада и начать делать то, для чего мы здесь.

Дмитрий посмотрел на неё и, наконец, понял, что её терпение на исходе. Он поправил кепку и с улыбкой снова взглянул на неё.

— Понял, понял, — сказал он, стараясь быть серьёзным, хотя его внутренний голос ещё долго отзывался этим небрежным энтузиазмом, которым он был так полон. — Ты как всегда права. Не будем привлекать внимания.

Марина сжала блокнот в руках, но её взгляд всё равно остался на бабушках и плакате. Этот мир, его идеология и ежедневная жизнь казались ей настолько нелепыми. Но она понимала, что сейчас ей придётся погрузиться в этот абсурд. И хотя она не хотела соглашаться с этим, но маскировка была неизбежной.

В гастрономе на первом этаже панельного дома было настоящим переживанием. Полки, будто выжженные временем, едва могли похвастаться разнообразием продуктов — банки кильки в томате, редкие бутылки кефира и несколько кусочков сыра «Янтарь», аккуратно выложенные и почти священно охраняемые продавщицей. В воздухе плавал стойкий запах уксуса и сырости, смешиваясь с ароматами, которые успели стать частью повседневной жизни. Оттуда же шёл и легкий оттенок горечи дефицита.

Марина стояла в очереди, сжимая авоську с коробкой вещдоков, её платок снова сползал с головы, как всегда, не в ту сторону. Она смотрела на полки, и её раздражение росло, несмотря на внешнее спокойствие. Её взгляды метались от упаковок с килькой до плаката на стене, на котором красовалась фраза: «Экономика должна быть экономной!». Абсурдность этого лозунга в условиях, где мыло было столь же дефицитным, как нефть, вызывала в ней сарказм.

«Вот вам и экономия», — думала она, пытаясь избежать всяких ненужных разговоров, стоя в очереди.

Вся эта сцена, с полками, на которых не хватало элементарного, — казалась ей чем-то из другого времени, чуждым и нелепым.

Дмитрий, стоявший рядом, поправил свою кепку, пытаясь выглядеть как местный житель, хотя его пиджак с широкими лацканами и его привычная харизма не скрывали чуждости для этого места. Он с любопытством и неким благоговением оглядывал окружение, как будто для него эта советская реальность была экзотикой, которую он только что открыл для себя.

— Это как в детстве, только без пива, — подумал он, вспоминая старые времена, когда дефицит был не только словом, но и ежедневной реальностью.

Продавщица Лида, с цветастым платком, как только заметила их, тут же оживилась. За прилавком она весело взвешивала бутылку кефира, её голос сливался с гулом очереди, когда она начала болтать о том, как у них тут всё под контролем. Но Марина была не в настроении слушать.

— Ну, что, доченька, сегодня опять в очередь встали? А то знаете, какой дефицит у нас в последнее время! — с радостью сказала Лида, не замечая раздражения на лице Марины.

— Да, слышали, — коротко ответила Марина, чувствуя, как её терпение начинает таять. «Если не купить мыло, это будет не просто исследование, а настоящий фарс».

Когда пришла её очередь, Марина сделала шаг вперёд и поставила на прилавок пачку мыла, но Лида беззаботно подняла брови, и с улыбкой сказала:

— Ой, да тут мыла нет. Если что-то хочешь взять, придется обменять. Что-то ценное принесите, а то мыло не купишь.

«Что?» — мысль пронеслась в голове Марины. Она не могла поверить. Обмен? В 2025 году такое возможно только в фильмах.

— Мыло на обмен? — с сарказмом спросила она. — Вы, наверное, шутите?

Лида весело ответила:

— Не шучу, не шучу! Тут у нас бартер — всё строго, не обижайте меня. Всё, что есть, не так легко получить.

«Что за абсурд?», — подумала Марина.

Её взгляд снова скользнул на полки, на которых не было ничего из того, что она бы могла обменять, но потом взгляд остановился на своей заколке, и она поняла, что её армия товара будет именно этим. Она с сожалением сняла с волос золотистую заколку и протянула Лиде.

— Вот, — произнесла она через зубы. — Можете это принять за обмен?

Лида улыбнулась и с некоторым недоумением забрала заколку, положив её в ящик. На её лице было что-то скрытое, что заставило Марину почувствовать себя ещё более странно.

— Ну вот, теперь это ваше мыло, — сказала она, передавая Марине кусок мыла, а взгляд её оставался настороженным. — Только вы сами понимаете, что в нашем деле такое мыло дорого стоит.

Марина морщилась от потери заколки, но забрала мыло, скрывая свою досаду. Внутри всё кипело от мысли, что она только что «разменяла» что-то ценное на кусок мыла. В мире 2025 года это было бы недоразумением, а здесь... это было нормой.

Дмитрий, стоявший рядом, хвастливо вытащил из кармана пакет с чаем.

— Я король дефицита! — с гордостью заявил он. — Это чай я достал по блату. А ты, Марина, так, по старинке, на мыло меняться.

Марина, сдерживая сарказм, взглянула на Дмитрия, и её раздражение снова нахлынуло.

— Ты что, с ума сошел? — буркнула она, убирая мыло в авоську. — Мы здесь не в цирке! Тут нужно думать, а не хвастаться.

Дмитрий, не замечая её раздражения, продолжал улыбаться.

— Расслабься, Марина, — ответил он, поправляя кепку. — Всё по-простому. Поживёшь ещё немного здесь — поймешь.

Марина отмахнулась, но её глаза стали более сосредоточенными. Она снова взяла блокнот и записала: «План: проверка склада завмага. Но сначала, чтобы не вызвать подозрений, нужно немного вписаться в местный быт».

Вдохнув, она почувствовала, как давление советского мира с каждым шагом только усиливается.

Комната бабы Нюры, как всегда, оставалась неизменной. Запах нафталина пронизывал воздух, а выцветшие обои с цветочными узорами и ковёр с оленями создавали ощущение замедленного времени, как если бы этот мир был частью прошлого века. Лишь тусклый свет, который падал через окно на ковёр, подчеркивал его изношенность. Радио «ВЭФ»