что-то более «разрешающее», расстроился. Он огляделся и, заметив, как Толик продолжает метаться по складу, предложил:

— Надо его допросить! Я расколю его, как в старые времена!

— Не лезь без плана, — строго сказала Марина, взглянув на него. — У нас ещё нет доказательств. Это не тот момент.

Но Дмитрий, будучи уверенным в своей интуиции, снова улыбнулся и продолжил следить за грузчиком, как будто тот мог поведать им о глубочайших секретах складской жизни.

— Мы и так слишком заметны, — прокомментировала Марина, сжимая блокнот. — Пора уходить.

Дмитрий, всё ещё сдерживающий улыбку, но отчаянно пытающийся не показать свою обеспокоенность, оглядел склад. Казалось, что всё так просто: несколько ящиков, пустая ткань, работающие люди. Но всё это таило в себе тайну. Где же разгадка?

И хотя ящик оказался пустым, а их поиск в итоге сводился к очередной ложной улице, напряжение продолжало висеть в воздухе, как запах капусты, заполнивший склад. Они уходили, но конфликт в их отношениях только нарастал.

— Ты с ума сошел, ты видел, что он сделал с тканью! — Марина вдруг повернулась к Дмитрию, когда они выходили с территории овощебазы.

— Ткань — это часть расследования! — с улыбкой ответил он, поправляя кепку и сползающий комбинезон, как будто это было не просто расследование, а его личный фильм о героизме.

— Вот с этим ты и есть настоящий герой. С твоим стилем, — злобно ответила Марина, сжимая авоську.

Овощебаза продолжала суетиться. Рабочие таскали ящики, крики перекрикивались в этом сыром складском аду, а шум грузовика «ЗИЛ-130», с его рёвом и гудками, не прекращался. Свет фонаря, тускло мерцающий у входа, бросал длинные тени, как страшные силуэты, готовые вот-вот ожить. Каждый из этих ящиков был не просто наполнен овощами — они скрывали в себе нечто большее, нечто важное. Пустой ящик с тканью стоял у стены, как последний вопрос, на который Марина и Дмитрий ещё не нашли ответа.

Толик казался частью этого безумного мира, миром, где каждый человек был занят своей мелкой работой, но вдруг эта нервозность и паника в его движениях выдавала что-то лишнее.

«Он что-то скрывает», — подумала Марина, скосив взгляд на Толика.

— Не лезь к нему без доказательств, мы провалимся! — шепотом сказала она Дмитрию, не скрывая недовольства. Её избыточная прагматичность заставляла её думать, что нужно быть осторожным и чётким в своих действиях, иначе они попадут впросак.

Дмитрий ухмыльнулся, всё больше впадая в роль детектива, в которой чувствовал себя настоящим мастером.

— Моя интуиция работает лучше твоих бумажек! — ответил он с нескрываемым восторгом.

Толик нервно посмотрел на них, потом взглянул на ящики, словно они могли ему подсказать, что делать дальше. У него явно что-то было на душе, что заставляло его избегать взгляда.

Марина сжала авоську крепче, наблюдая за ним.

— Так, ладно, я не могу больше ждать, — вдруг, без предупреждения, сказал Дмитрий и вышел из-за укрытия. — Эй, Толик! Подойди сюда!

Толик замер, его глаза расширились. Он явно чувствовал себя в ловушке. Дмитрий подошёл ещё ближе, не скрывая своей уверенности.

— Ты что, скрываешь что-то, парень? — Начал Дмитрий, кидая взгляд на другие ящики и стараясь держать уверенность. — Где магнитофоны, Толик? Ты знаешь, о чём я.

Толик, нервно подбирая мешок, в котором явно не было ничего ценного, застыл. Потом, словно порывом ветра, его ноги понесли его в сторону выхода.

— Я только ящики таскаю! — Крикнул он, и его голос дрожал, а шаги становились всё быстрее. — Ничего не знаю! Отстаньте от меня!

— Стой! — Крикнул Дмитрий, но Толик уже исчез, как испуганный кролик в темноте склада. Он бегал, как сумасшедший, от ящика к ящику, стремясь выскочить наружу, и, не оглядываясь, кинулся к двери, крича снова:

— Я не знаю! Я не виновен!

Марина стояла, вытирая с лица раздражение, когда Дмитрий снова вернулся, пытаясь выглядеть более уверенно, чем когда-либо.

— Вот тебе и допрос, — сказал он с восторженной ухмылкой. — Я знал, что он не может скрыться. Расколол его как старого друга!

— Ты опять всё испортил без плана! — Марина почти задыхалась от злости. — Мы и так слишком заметны, а теперь ещё и потеряли его. Ты что, не видишь? Он испугался, потому что ты сделал из него преступника, а он просто грузчик!

Дмитрий растерянно пожал плечами.

— Да ладно тебе! Видел же, как он бегал! Это всё виноват его взгляд, — ответил он с огорчением в голосе. — В следующий раз всё будет по-другому.

Марина, на мгновение почувствовав невыносимое давление, опять посмотрела на пустой ящик. Всё казалось так бессмысленно. Они теряли важную ниточку, и всё, что осталось — это импульсивность Дмитрия и их неуверенность.

— Ты ничего не понимаешь, — произнесла она холодно, сжимая блокнот. — Это всё привело нас к пустому следу. Ты же сам видишь — Толик не виновен, а вот Виктору, нашему завмагу, можно по-настоящему верить!

Нервная трескотня рабочей суеты снаружи словно заглушала её слова, но Дмитрий почувствовал, как его внутреннее спокойствие начинает рушиться. Всё, что он думал — они не просто расследуют преступление, они в самом центре этого дела.

Толик исчез, но его бегство, как странный выход из сцены фильма, подтверждало его невиновность. Это был не след, а дезориентированный бег.

Марина снова взглянула на него с раздражением, но что-то в её мыслях изменилось.

— Мы провалились, но теперь у нас есть Виктор. Его допрос — вот где начнётся настоящая работа, — сказала она, пытаясь успокоиться.

Дмитрий, утирая пот с лба, снова улыбнулся, хотя и не знал, стоит ли ему гордиться. Словно герой, он готов был снова броситься в бой.

— Так, что дальше? Мы идём к Виктору?

— Да, — ответила Марина, сжимая блокнот и готовясь к следующему этапу. — Но только не делай ошибок, ладно?

Овощебаза, словно из советского кошмара, была поглощена запахом сырости и капусты. Полумрак складывался по бокам, где ящики с овощами стояли как молчаливые свидетели, не способные дать ответ на главный вопрос. Свет фонаря у входа, блеклый и тусклый, отбрасывал длинные тени, придавая сцене какой-то зловещий оттенок. В воздухе витала пыль и запах старых продуктов, смешиваясь с давящим чувством того, что что-то важное должно вот-вот случиться.

Марина стояла, прислонившись к одному из ящиков, сжимая авоську и блокнот. Она была сосредоточена, но глаза её