Дмитрий, услышав это, мгновенно набрал темп, его глаза загорелись:

— А теперь погнали на овощебазу! Я сразу... —

— Нет! — Резко перебила его Марина, словно огонь. — Ты снова хочешь ломиться туда на всех парах, без плана? Ты уже провалил допрос дворника, хватит бегать без головы. Мы будем действовать по плану.

— Ты серьезно? — Дмитрий не мог скрыть удивления, но быстро нашёл свой темп, пытаясь уговорить её. — Мы потратим еще кучу времени, а если там прямо сейчас что-то происходит?

Марина, не отрываясь от блокнота, начала записывать свои мысли:

— Спокойно, мы возьмём копии протоколов, проверим эту информацию через более надёжные источники. И только тогда пойдём.

Дмитрий фыркнул, но понял, что, скорее всего, ему придётся подчиниться. Он тяжело вздохнул и снова начал поправлять кепку, будто именно она была виновата в том, что его планы рушились.

— Ладно, — сказал он, сдерживаясь. — Ты права, но если на складе Виктор, то я буду первым, кто его расколет.

Марина обернулась, посмотрев на него глазами, полными раздражения и усталости:

— Я знаю, ты всегда первым, но давай хотя бы немного подумай. Ты уже проиграл, когда всё бросил ради одной шутки. Так что давай без твоих прыжков.

Тем временем телевизор, который они тщательно осматривали, всё продолжал тихо жужжать, как будто готовясь к чему-то большему, чем просто предмет советского быта. Он, казалось, хранил свои тайны внутри и с каждой секундой становился всё более загадочным.

В комнате, где пыль смешивалась с запахом старых бумаг и нафталина, атмосфера накалялась. Каждое действие, каждый шаг вел их ближе к разгадке, но что-то в этом процессе заставляло их сомневаться в себе. Марина хотела двигаться осторожно, в то время как Дмитрий рвался к действию.

— Мы поехали в правильном направлении, — сказал он, стараясь вернуть уверенность. — Всё будет круто, увидишь. Ты мне доверяешь, да?

Марина сжала губы. Всё, что она могла ответить, это:

— Только в этот раз. Но если ты опять всё испортишь, это конец.

Телевизор «Рекорд», стоящий в углу, излучал слабое тепло, но оставался мёртвым, словно невидимый человек, сидящий в углу и наблюдающий за всеми. Радио «ВЭФ» тихо передавало «Синюю вечность» Людмилы Зыкиной, и эта мелодия наполняла комнату какой-то странной ностальгией, как если бы вся комната была отголоском утраченного времени.

Марина сидела за столом, её руки сжимали блокнот, а взгляд был устремлён на телевизор. Все её мысли, как и всегда, были сконцентрированы на том, чтобы не отвлекаться, не терять нить расследования, но что-то в этом месте, в этой комнате, не давало ей покоя. Она стояла перед телевизором, словно перед загадочной вуалью, которая может вдруг скрыть в себе ответы.

«Этот телевизор... Мы его искали, и теперь, может быть, он даст нам то, что мы так долго пытались найти», — думала она, ощупывая корпус телевизора, надеясь почувствовать, что-то важное.

Но кроме тепла, исходящего от его корпуса, ничего не происходило. Марина повернулась, чтобы записать свои мысли в блокнот, когда почувствовала странное изменение в воздухе.

Телевизор, казалось, сам по себе ожил. Он вспыхнул, как если бы сам был настроен на их волнения, и экран вдруг заполнился статичным изображением. Но, к её удивлению, оно не было случайным. На экране возникла сцена из их будущего — их дочь, играющая с собакой в 2025 году, в их доме. Марина замерла, как будто сама реальность перед ней сжалась, сжалась до этого изображения, которое она никак не могла объяснить.

Её сердце пропустило пару ударов, а её руки инстинктивно потянулись к телевизору. Дмитрий, стоявший у окна, сразу же заметил изменения. Он посмотрел на экран, его взгляд стал напряжённым, и хотя на его лице всё ещё оставалась ухмылка, она была как-то не на своём месте. Взгляд Дмитрия стал мягче, когда он увидел дочь, его лицо отразило некоторую потерянность, почти нежность.

Марина, глядя на экран, не могла говорить. Она просто записала в блокнот: «Дочь. 2025 год. Телевизор реагирует на нас».

— Это не может быть, — прошептала она, наконец, с трудом выдыхая. — Это не может быть реальностью.

Дмитрий тихо поправил кепку, хотя его харизма на мгновение исчезла, уступив место тревоге. Он шагнул ближе к телевизору, осматривая экран, словно пытаясь понять, как и почему это происходит.

— Мы должны вернуться ради неё, — сказала Марина, глядя на экран, её голос звучал мягче, чем обычно, как будто это откровение что-то в ней сломало. — Мы не можем оставить её в будущем, Дмитрий. Это не просто фильм. Это... что-то большее.

Дмитрий стоял рядом, не в силах возразить. Внутри него проснулся тот же инстинкт, который он всегда чувствовал в самых трудных моментах: «Спасти семью».

Его взгляд на экран стал тревожным, и хотя он продолжал улыбаться, это был совсем другой смех, не из тех, что он обычно использует для того, чтобы скрыть свои чувства.

— Мы обязательно вернёмся, — сказал он, и на его губах появилась та самая уверенная ухмылка. — Всё будет в порядке, я обещаю. Даже собака нас ждёт.

Марина чуть не заплакала. Она была ошеломлена. Этот образ её дочери, играющей с собакой, породил в ней чувство тоски и одновременно уверенности. Эта сцена заставляла её ощущать, что что-то большее, чем просто расследование, стояло за ними.

— Мы не можем отвлекаться, — сказала Марина, её голос дрожал. — Мы должны продолжить расследование. Телевизор, этот код, все эти улики. Мы не можем оставить это незавершённым.

Она быстро записала в блокнот, её пальцы едва успевали набирать слова, пока напряжение не скрутило её снова: «Телевизор реагирует на нас. Мы не можем уйти без ответов».

Дмитрий, стоя у окна, поправил кепку и посмотрел на неё.

— Марина, ты же знаешь, что я всегда рядом. Мы раскроем дело, вернемся домой, к ней, к нам.

Марина подняла голову, её глаза всё ещё не могли оторваться от экрана, где изображение дочери и собаки продолжало выглядеть слишком реальным, слишком живым.

— Мы не можем просто так бежать в бой, Дмитрий. У нас есть план. Мы будем действовать осторожно.

Дмитрий вздохнул, понимая, что его импульсивность не всегда находит отклик в её прагматичности.

— Ладно, — сказал он, немного смягчившись. — Всё будет по-твоему, но ты знаешь, я готов действовать. Мы всё сделаем.

Марина, не сводя глаз с экрана, осторожно закрыла блокнот, оставив свои мысли за