Баба Нюра, хозяйка квартиры и профессионал в области бытового вмешательства, суетилась у стола, стараясь не пропустить ни одной детали.

— Не ссорьтесь, а то милиция вас заметит! — с хихиканьем вмешалась она, положив рядом с компотом банку с вареньем. — Видите, как надо скрываться — не как вы, а как все!

Марина взглянула на её старенькое платье с избитыми цветочками и вздохнула.

«Как все? С такими-то методами?».

Дмитрий тем временем продолжал с ухмылкой вертеть свои жесты, будто он действительно был каким-то разведчиком в духе Штирлица. Видимо, сам же в это верил. Но за этой харизмой скрывалась тревога, которой он не мог избавиться.

Марина бросила взгляд на коробку с вещдоками на столе — магнитофонные кассеты «Boney M», уже начала желтеть в лучах утреннего солнца, и протокол из архива, который давно следовало бы читать более внимательно, но она сейчас была сосредоточена на чём-то более важном.

— Мы замаскируемся под проверяющих, — она снова произнесла вслух, словно подтверждая свою решимость. — Проверим склад с номером, который соответствует коду «3-5-7».

Дмитрий кивнул, видимо, понимая, что его участие сводится к поддержке внешней оболочки. Взгляд его стал напряжённым, когда он вспомнил — как он вообще оказался в этом деле.

«Что я вообще делаю в этом расследовании с Мариной? Да ещё в таком виде...» — мелькнула у него мысль, но он быстро её прогнал. Напряжение с каждым моментом нарастало.

— Ты уверена, что «3-5-7» — это именно тот код? — спросил он, поглядывая на неё с искренним интересом. Он же не мог полностью забыть, как работал с делами в Следственном комитете.

— Да, — коротко ответила Марина, не поднимая взгляда, — это наш шанс. Если ты, конечно, не испортишь всё.

Дмитрий поймал её взгляд и почти мгновенно почувствовал волнение, смешанное с лёгким облегчением. Этот код, эта шифровка... Это была его последняя возможность как-то восстановить отношения с Мариной, иначе всё могло быть безвозвратно утеряно.

Баба Нюра снова вмешалась в разговор, протягивая Дмитрию банку компота.

— Пейте, — она улыбнулась хитро, — а то с такими нервами ничего не выйдет. Я вас предупредила.

Марина закатила глаза и заметила, как Дмитрий с улыбкой принял банку и сунул её в свою авоську.

— Вся ваша маскировка в авоське, — буркнула Марина, — а не в комбинезоне.

— А я думал, что авоська — это секретное оружие, — ответил Дмитрий с обаянием героя, который вот-вот спрыгнет с крыши, чтобы спасти мир.

— Заткнись, — Марина резко сжала блокнот и поднялась. — Мы идём. И помни, что маскировка — это не твой стиль, это нормальные люди. Мы с тобой в другом фильме.

Баба Нюра проводила их до двери.

— И смотрите, не забудьте про код, — сказала она, сдерживая смех. — Чтобы не получилось, как с теми оленями на ковре.

Марина и Дмитрий переглянулись. Взгляд Дмитрия был полон уверенности. Это была не просто очередная миссия. Это был момент, когда их отношения зависели от того, кто кого перехитрит.

Овощебаза на окраине Москвы, 20 августа 1979 года, была точно таким же местом, как и десятки других в этом городе — шумным, пыльным, с запахом сырости и запахом свежих овощей. Стены склада, покрытые заплесневевшими досками, лишь изредка позволяли проникнуть солнечному свету, который, пробиваясь через пыльные окна, падал на неуклюжие ящики с капустой и морковью, создавая иллюзию света в этом хранилище социалистических плодов труда. Грузовик «ЗИЛ-130» стоял у входа, ожидая очередную порцию груза, а рабочие в синих комбинезонах переговаривались, таская ящики.

— Эй, не роняй капусту! — раздался крик одного из них, и здесь, среди обычного суеты, можно было бы почувствовать туманную атмосферу старых советских времен, где всё шло своим чередом, если не считать, конечно, тех самых проверяющих, которых ждали.

Марина Алексеевна Савельева, сжимая авоську с коробкой вещдоков, выглядела словно человек, которому предстоит не просто обыск, а настоящее ограбление. Она в своём огромном платье с плечами, как у профессиональной волейболистки, и в платке, сползающем с головы, смотрела на склад с выражением раздражения на лице. С каждой минутой её терпение таяло, как те кучи капусты в ящиках.

— Ты что, с ума сошел? — Шептала она Дмитрию, который, поправляя сползающий с плеч комбинезон и кепку, стоял рядом и бесконечно вертелся, как какой-то злодей из старых фильмов. — Тебе в таком виде не то что на склад — на цирк идти!

— Мой стиль — это оружие, а твой блокнот — бумажный щит! — с улыбкой отвечал Дмитрий, по-прежнему не замечая, как его комбинезон отвлекает внимание. В его глазах было заметно некое беспокойство, но оно моментально пропадало, как только он вглядывался в склад. Чуть в стороне работал грузчик — Анатолий Петрович, или как его все звали, Толик. Этот нервный парень явно что-то скрывал, но было ли это важным для их расследования?

Марина сделала несколько шагов в сторону ящика с номером «3-5-7». Ящик был странный — он был не такой, как остальные, а на ткани, которая была видна через щель, словно зловещие воспоминания о гастрономах тех времён, снова появились подозрения.

«Это ловушка? Или всё же улика?», — подумала Марина, но не решилась сразу открыть ящик.

Она продолжала наблюдать, как Дмитрий, всё ещё уверенный в себе, заглядывал за ящики и даже пытался сдружиться с местными рабочими, как будто это были его старые знакомые.

— Ты что там, в кустах, прячешься? — тихо прошептала Марина, указывая на Дмитрия.

— Я ищу следы, — ответил он с присущей ему серьёзностью, хотя внутренне понимал, что, возможно, его внешность и не подходит для такого рода расследования.

И вот, когда они стояли у того самого ящика, Толик, нервничая, как злоключённый персонаж из романа о детях революции, заметил их. Он сразу же начал метаться по складу, как если бы он что-то заподозрил. Но подозрения ли это были? Или же он просто нервничал, как все грузчики в такие моменты?

Марина подошла к ящику и аккуратно открыла его, не раскрывая при этом никаких лишних эмоций. Ткань внутри ящика была точно такая же, как она видела в гастрономе. Но — ничего больше. Он был пуст.

— Ловушка, — произнесла Марина, не скрывая разочарования. — Это всё ловушка.

Дмитрий, который стоял у ящика и надеялся увидеть