«Приключение, да? Может, он и прав... но только в своём мире, в котором нет ни коробки с вещдоками, ни духоты этого автобуса».

Её взгляд был острым, но скрытым под покрывалом усталости.

Толпа вокруг продолжала обсуждать не менее важные для всех темы: «колбаса по блату», «прилавки, пустые как шахтёрская каска». Женщины с авоськами, на которых лежали аккуратно сложенные банки, не пытались скрыть своё раздражение. Все были уже настолько привыкшие к дефициту, что это даже не казалось чем-то необычным. Наоборот, оно было неотъемлемой частью их существования. Люди сновали из угла в угол, перебивая друг друга и с любопытством поглядывая на очередной пакет с продуктами, который был на руках у соседки.

— Да не достать ни колбасы, ни масла! — Громко сказала женщина с пожилым лицом, сидящая напротив. — Всё только по блату, как всегда, и если повезет. Вот завмаг нам всё достает.

Марина вытащила блокнот и записала про «завмага», его возможную связь с делом. Всё-таки наличие ограниченного количества продуктов всегда стояло за каждым вопросом, а она не могла не обратить внимания на этот риторический вопрос о «всех достающих» товарах. Может быть, где-то тут и кроется их ответ?

«Нужно проверить склад. Завмаг может быть не последним звеном в цепи», — подумала она, поглядывая на Дмитрия.

— Колбаса — это мечта, да? — прокомментировал Дмитрий, не выдержав в момент паузы, и не пытаясь скрыть свою игривость. Он выглядел как человек, который забыл о делах, а сейчас ввалился в другой, абсолютно бессмысленный для себя мир. — Это ж как раз тот товар, который любой мужчина хочет схватить сразу, как только увидит его на полке.

Марина вздохнула, и её лицо стало ещё более напряжённым.

«Он только об этом и думает. О шутках, о том, как с девушками разговаривать. Ну и как тут работать с этим?».

Она сделала глубокий вдох, пытаясь не привлечь внимание. Она резко потянула его за собой вглубь салона, отчаянно надеясь, что разговоры и взгляды других пассажиров не сосредоточатся на них.

— Ты бы лучше улики искал, а не анекдоты! — Прошипела она сквозь зубы, не в силах скрыть раздражение.

— О, Марина, — сказал он с лёгкой усмешкой, поправляя кепку и оборачиваясь к ней. — Ты просто не ценишь их героизм! Не видишь, как их разговоры вписываются в эпоху! Мы тут живем, а ты всё к делу. Ты забываешь, как важно быть частью этих людей, понимать их... ну, как бы это сказать... привязанности, их особенные отношения с этим дефицитом.

— Я тебе ещё раз повторяю, что я не на экскурсии, а на расследовании, — ответила Марина, сжала авоську ещё сильнее. — Ты думаешь, что эти анекдоты что-то решат? Можешь поиграть с этим ещё немного, но я не буду. Пойми это.

Дмитрий слегка отвёл взгляд, его ухмылка начала исчезать. Он почувствовал, что не стоит так сильно давить на Марину. В этой поездке, кроме их шуточек, было и что-то большее. Это был советский мир, а здесь, как бы ты ни хотел, всё — от колбасы до авоськи — могло стать частью расследования. Он же привык верить, что харизма всегда поможет выйти из любой ситуации, но тут был момент, когда без её холодного расчёта и анализа им не выбраться.

— Ладно, — наконец сказал он, сдержанно. — Пройдем дальше. Проверим склад, как команда, а потом я буду слушать только твои указы.

Глава 15: Записка в телевизоре

Архивное помещение было таким же затхлым, как старые папки, стоявшие на полках. Марина и Дмитрий вошли в этот тёмный, заполненный пылью мир, как в музей бюрократии. Запах старых документов, смешанный с пылью и облупившейся штукатуркой, создавал атмосферу заброшенности, как будто сам воздух хранил секреты, которые когда-то были на бумаге. В углу, под тусклым светом, висел плакат: «Храни государственную тайну!» — таким же мрачным и грозным, как все учреждения этой эпохи.

Марина оглядела полки. Словно страницы из чёрно-белого фильма, папки с выцветшими ярлыками хранили не только документы, но и воспоминания, засушенные в порой неразумных бюрократических недрах. Она стиснула авоську, в которой лежала коробка с вещдоками, и, сосредоточенно листая папки, делала пометки. Её взгляд пробегал по текстам, но раздражение от абсурдности ситуации постепенно росло. Все эти процедуры, всё это топтание на месте, казались ей такими далекими от того, к чему они стремились.

«Если этот архив был бы живым, он бы сам пошёл к нам, а не мы к нему», — думала она, сжимая авоську с коробкой.

Дмитрий стоял рядом, поправляя галстук, с какой-то неестественной лёгкостью в движениях, будто это был не архив, а какой-то клуб, куда он пришёл на развлечение. Его взгляд продолжал следить за Ольгой Семёновной — пожилой женщиной с ключами от всех ячеек архива, которая с подозрением косилась на их пару. Он пытался создать впечатление, что тут ничего необычного нет. Его поведение было таким же небрежным, как и его кепка, сползающая на глаза. Взгляд Дмитрия, хотя и полон уверенности, всё равно выдавал некоторую тревогу. Он не мог не заметить, что каждая деталь здесь угрожает их «подставе».

— Какой тут у вас порядок, а? — Прокомментировал он, пытаясь начать разговор с Ольгой, ловко уклоняясь от её настороженного взгляда. — Всё строго, да?

Ольга Семёновна, обрабатывая ключи с таким видом, будто они были редкими и ценными, не ответила сразу. Она продолжала свою работу, не обращая на них внимания. Тишина в архиве была почти гипнотической, нарушаемая только шорохом бумаги и скрипом половицы, как если бы эти звуки пытались выдать какой-то скрытый смысл.

Марина сжала губы, продолжая листать папки. Она чувствовала, как это место давит на неё, как будто стены этого архива пытаются её в чём-то обвинить. Она на мгновение потерялась в этих бумагах, когда взгляд её упал на один из протоколов — «Изъятие телевизора „Рекорд“». Марина заострила внимание. В документе было указано, что телевизор был изъят из магазина завмага Виктора, но… не исследован. Она резко записала это в блокнот, шепча сама себе: «Телевизор — ключ к складу».

— О, что это тут у нас? — Дмитрий шагнул к Ольге, её молчание насторожило его, но он продолжал ухмыляться, пытаясь скрасить напряжение. — Тут у вас прямо как в „Охотниках за привидениями“ — только вместо призраков