болью новая адреналиновая волна захлестнула кровоток. Я крутанулась вокруг оси – и выбитое ногой оружие с лязгом полетело вниз по ступеням. Засвистела кинетика – и я отправила кулак ему под дых, тут же, следом впечатав колено в пах. Беспроигрышный приём.

Любитель размахивать ножом шипел и держался за штаны, и следующий пинок под колено свалил его на пол. Я тут же оседлала его с намерением забить мехапротезом до смерти. Заверещала ультразвуком кинетика…

Мощный тычок в небритую скулу – кровь вместе с выбитым зубом брызнула с его губ.

Нанести следующий удар я не успела – что-то прилетело в темя, боль вспыхнула коротким, ярким белым взрывом, и мир вокруг погас…

… — Вот же падла, — ругнулось поодаль пятно и поднялось на ноги. — Не ожидал такой прыти от неё.

Я старалась прикрыть голову, а в смертельно уставшее тело болезненно колотилась то ли бейсбольная бита, то ли черенок от лопаты. Будто сквозь водную толщу доносился приглушённый, деревянный стук по бокам и рёбрам. Чьи-то руки повернули меня на живот, и запястья сдавила тугая верёвка в несколько витков. Ещё одна обернулась вокруг ног.

Сознание возвращалось обрывками, отскакивая от стенок черепа. Глаза застилала мутная плёнка, в которой плавали кроваво-красные и грязно-зелёные кляксы. Я пыталась сфокусироваться – и одна из клякс обрела очертания человека с бледной, заплывшей жиром физиономией, что копошился пухлой рукой в наплечной сумке. «Нет-нет-нет, только не это! Он заберёт пистолет… Он сейчас заберёт то, что должно было стать спасением для Алисы!»

— У неё почти ничего нет, — бормотал он, погружая в сумку плоский нос, похожий на свиной пятак. — Но как же было бы обидно, если бы мы не встг’етились…

Спустя несколько секунд, брыкаясь на лестнице, на заднем фоне появилось светлое пятно, стремящееся вырваться из тёмного. Противостоя наркоманке, Алиса некоторое время шумно и тщетно отбрыкивалась – а затем перестала.

Шелест морских волн доносил до меня голоса:

— Закон джунглей, детка. Либо ты, либо тебя.

— Давайте обеих на заготовку, — с благоговением придыхал толстяк. — Только мы с ней сначала поигг’аем. Пг’авда, Фег’гана?

— Ну ты и урод, хохол, — брезгливо заметил Иней. — Неужели ты девчонку ещё и изнасиловать собрался?

— Я не хохол, я укг’аинец!

— Нет, ты именно хохол. И вызываешь отвращение даже у меня, хотя, казалось бы, уж на что я не брезгливый…

— Не называй меня так! Сколько г’аз тебе говог’ить?!

— Да тебя как ни назови, лучше не станет, — заметил Иней.

— Мы все очень любим играть с детишками! — сбивчиво тараторила наркоманка, отрывая от светлого пятна кусок. — Просто обожаем!

Отчаянный писк стал тише, глуше.

— Вы… жрёте людей? — наконец выдохнула я, с трудом осознавая сказанное.

— До сего дня только взг’ослых, — надменно пояснил толстяк.

— Выживать нужно любой ценой, — вступил Иней. — А самое главное – иметь заначку. Живой запас.

— Ты говорил про то, что мы говорим по-русски! — вскрикнула Алиса, и Фергана тут же зажала ей рот.

— Стопэ, припусти, — распорядился Иней и наклонился к ребёнку.

— Не слушай её, лучше г’азбег’ись с этой, — волновался тучный Володымыр.

— Пусть скажет. — Бандит слушал.

— Русским русского делает не язык! — звонко и бесстрашно заявила Алиса. — И дело вообще не в языке! Настоящий русский помогает жизни, а не смерти! Слово «Русь» означает «свет»! Я это в книге читала!

Столь неожиданный ликбез заставил всех замереть без движения.

— Это интересно, — снисходительно ухмылялся Иней, пряча за морщинистыми губами видавшие виды зубы. — Но я предпочитаю помогать себе. Мне моя шкура дороже. И если бы ты рассуждала так же, то, может, и прожила бы подольше. А теперь тебя сожрёт хохол…

— Так почему вы его не остановите?! — с отчаянной злостью выпалила Алиса.

— Потому что есть только я и все остальные. Только так можно выжить здесь.

— Тогда вы… уже никакой не русский, — её голос сорвался на визг, в котором был и ужас, и презрение. — Вы… вы просто мясо! Все вы! Такое же, какое едите!

Неожиданно ловко извернувшись в расслабившейся хватке Ферганы, Алиса выскользнула и бросилась по коридору к первой попавшейся двери. Через мгновение дверь громогласно хлопнула – та, за которой держали обратившееся существо.

— А ну иди сюда, дрянь! — закричала женщина, отшвырнув чужую кофту, и дёрнула дверную ручку.

Запертая изнутри, дверь не поддавалась, и Фергана прильнула к ней ухом, затаив дыхание. В наступившей тишине, густой и липкой, все ждали звука – крика, визга, шумной возни. Но из-за двери не доносилось ничего. Абсолютно.

— Раз уж без мокрухи никак, я всё сделаю. — Иней приблизился и навис надо мною тенью. — Всё будет быстро. Уж поверь, вот к тому тебе мяснику попадать не стоит.

— Отпустите хотя бы ребёнка, — попросила я. — Зачем убивать нас обеих?

— Я хочу попг’обовать её мяса. — Толстяк облизнулся и кивнул на дверь. — От этой воняет бензой, а у той мясо свежее, диетическое…

Иней нагнулся надо мной, повернул набок и приставил клинок к горлу. Холодный металл лёг на кожу. У меня оставалась последняя секунда.

— Врата снова работают! — хрипло выкрикнула я, чувствуя, как лезвие начинает резать живое. — Врата работают! Включились! Они в небе! — Голос сорвался на визг – не от страха, а от яростного отчаяния. — Включились каких-то пару часов назад… Скоро здесь будут настоящие люди, и жрать нас уже не нужно!

Сообщники удивлённо переглянулись.

— Врёшь! — выпалил Иней, и нож на коже сдвинулся на миллиметр. Больно…

— Сам посмотри, — выдохнула я. — Два часа назад висели над югом. Сейчас их должно быть видно чуть западнее.

— Так мы тебе и повег’или, — воскликнул чубатый.

Иней поднялся и принялся беспокойно метаться по коридору, поглядывая то на меня, то на дверь, за которой стояла гробовая тишина, то на лестницу. Ему хотелось проверить, не вру ли я.

— Их надо кончать, — едва слышно сказала наркоманка.

— В общем, будет так, — решил бандит. — Мы все тут повязаны, и в наших же интересах их сейчас сделать начисто. Потому что, случись чего, они нам на тридцать пожизненных наболтают.

Он подошёл к двери и взялся за ручку. Медленно повернув её, он дёрнул дверь на себя